[RETREAT] можно перевести как «отступление», «уход» или «временное уединение». Однако в работе Калиниченко это не бегство, а способ сохранить себя: вернуться к тишине, внутреннему состоянию и пространству до языка, до социальных ролей и времени. Здесь метафора «мы дети, рождённые Вселенной» становится почти буквальной. В 90-секундном видео художница лежит на чёрном фоне в позе эмбриона, совершая едва заметные движения. Чёрный фон воспринимается одновременно как внутреннее пространство и как космос, продолжающийся за пределами экрана спутника. Так состояние уединения, сна и уязвимости расширяется до вселенского масштаба. О замысле работы и о её воплощении с Людой поговорила DARIA PLAKSIEVA.

Можно сказать, что твой видеоперформанс [RETREAT] одновременно про сохранение, отступление и передышку. Теперь, когда работа состоялась, можешь ли ты несколькими словами описать, о чём она? Изменилось ли твоё представление о ней со времени подготовки или всё получилось именно так, как было задумано?

Да, всё верно: это работа про сохранение, отступление и передышку. Но ещё — о возвращении к себе. О том, что иногда необходим полный вакуум, чтобы услышать себя. И вот я в позе эмбриона (конечно, не я, а моя цифровая копия), сплю где-то далеко, в бесконечной чёрной утробе, там, откуда мы пришли и куда, возможно, когда-нибудь уйдём.

Интересно, что моя последняя работа в России была также связана с младенческим сном. Тогда я рассматривала промышленные карьеры на снимках, сделанных со спутника. Они были похожи на рукотворные кратеры-колыбели. Эти колыбели выглядели как боль Земли, которую хотелось заполнить жизнью. Так появилась скульптура Индустриального младенца из металла на пруду в Екатеринбурге (Урал).

Тогда я выступила в роли матери, чувствуя в себе много энергии, силы, готовности создавать.
В [RETREAT] роли поменялись: теперь я стала тем, кому нужна защита, тот самый, младенческий сон и состояние безопасности, хотя бы на 90 секунд.

Расскажи, пожалуйста, как твоя работа оказалась в космосе?

От момента подачи заявки в Xu Bing Space Art Residency до официальной публикации документации прошло около семи месяцев. Идея появилась не сразу. Сначала многое казалось мне слишком придуманным, неискренним. А потом произошёл щелчок — и я просто свернулась калачиком. Это оказалось самым точным жестом.

Очень необычно было получать письма от организаторов: почти как из будущего. Например: We are very much looking forward to seeing [RETREAT] in space. В какой-то момент всё это стало звучать не как фантазия, а как реальность, которая действительно приближается.

Кстати, сейчас снова открыт набор для художников, и организаторы рекомендуют поторопиться, потому что в 2027 году проект планируется завершить.

Ты знала заранее, как будет экспонироваться видеоперформанс, или форма репрезентации стала для тебя неожиданностью? Какие чувства у тебя вызывает эта работа и её уникальная локация?

Да, я заранее примерно понимала, как это будет выглядеть, потому что видела документацию предыдущих проектов. Камера, которая снимает экран SCA-2 Art Satellite, находится в статичном положении. Движется Земля, меняются координаты и время.

Тем не менее я очень волновалась перед первым просмотром документации. Когда я получила файл, мы собрались всей семьёй, открыли видео… И это был почти сакральный момент.

Ты видишь, что это не монтаж. Есть Земля, есть космос, есть экран спутника, на котором движется твоя работа. И ты как будто летишь там, синхронно с Землёй и спутником. И всё это правда.

Кто стал первыми зрителями твоей работы? Был ли от них какой-то фидбек? Будет ли работа представлена более широкой аудитории?

Если говорить именно о моменте трансляции в космосе, то первым зрителем, наверное, была камера. Такой глаз-объектив, почти как у Кубрика в «Космической одиссее». Потом видео получили сотрудники резиденции и переслали мне. Для этой программы я, конечно, не первый художник в космосе: несколько лет назад в первом этапе проекта участвовал Джозеф Кошут и другие замечательные художники. Но для меня сам факт того, что моя работа была отобрана и показана на спутнике, — это уже огромный фидбек.

Можно ли обобщить твои работы последних лет в единую тему или переживание? В каком периоде своего пути ты как художница находишься прямо сейчас? Можно ли вообще периодизировать прошлые этапы твоего искусства?

Сейчас мне кажется, что я снова нахожусь в начале. Мою практику сложно дробить на чёткие темы и периоды, хотя после переезда работы, конечно, отличаются от тех, что делала на Урале. Я не из тех художников, чей стиль считывается мгновенно и сразу становится узнаваемым. И это одновременно и хорошо, и плохо. Мне всегда было важно экспериментировать: с материалом, темой, местом, формой присутствия. Быть разной. Быть в нескольких местах одновременно. Для меня заниматься искусством — это как тереть волшебную лампу Алладина. Правда, она часто даёт сбои, но желания всё равно иногда исполняет.

Например, я всегда хотела заниматься музыкой, выступать на сцене, но у меня не было специального образования и навыков. Недавно я нашла для себя выход: соединила драм-машины, синтезаторы и швейную машинку. Мне стало интересно не шить ради объекта, а шить ради процесса — так же, как можно играть музыку ради звучания или шума. У шитья и музыки много общего: скорость, ритм, повторение, движение тела. Возник такой образ: швея-диджей. Стежок / звук / стежок. А ещё у этих процессов нет естественного конца. Они похожи на ленту Мёбиуса, и только ты решаешь, когда поставить точку.

Есть ли на планете или за её пределами места, где бы ты хотела в будущем показать своё искусство? Кажется, что шагнуть дальше космоса невозможно, но, может быть, хочется не дальше, а глубже?

Действительно, после космоса сложно думать о месте, которое было бы «дальше». Но когда дотягиваешься до звёзд, больше всего хочется вернуться на Землю. Хотя пара идей у меня всё-таки есть.

Если представить, что через сто лет найдут только одну твою работу, какую ты хотела бы оставить?

Я не уверена, что у меня есть одна такая работа. Но если говорить не о работе, а о желании, хотелось бы, чтобы через сто лет нашли мир, где люди живут счастливо, а не умирают за глупые идеи.

***

Люда Калиниченко — уральская мультимедийная художница. Родилась в СССР, сейчас живёт и работает в Лондоне. В своей практике она обращается к темам личной и коллективной памяти, утраты, уязвимости и способов сохранения прошлого. Отправной точкой её художественного пути стала личная история: в 2016 году был случайно утрачен семейный фотоархив, после чего художница начала заново собирать память своей семьи через рассказы, фотографии, архивные поиски и собственные реконструкции. Позже этот процесс лёг в основу её книги.

Люду называют матерью «Индустриального младенца» — её работы были представлены в рамках основного проекта 4-й Уральской индустриальной биеннале современного искусства и в специальной программе 5-й Уральской биеннале. Проект Best Before: Unlimited вошел в шорт-лист премии Innovation Prize 2021 в категории «Новое поколение». Среди проектов Люды в жанре книг художника — «Книга о моей семье» и «История о том, как лошадь Зоя научилась летать».

Instagram: @lk_lyuda
Website: lkartist.art

Xu Bing Space Art Residency Program — международная космическая арт-резиденция, созданная по инициативе китайского художника Сюй Бина в рамках проекта Star Chain of Arts. 3 февраля 2024 года был запущен SCA-1, первый спутник проекта, который фактически стал одной из первых художественных платформ такого рода в орбитальном пространстве.

Сюй Бин предложил рассматривать спутник не просто как технический носитель, а как новое место для искусства и новую точку зрения. Проект стремится расширить наше понимание космоса через искусство: взглянуть на Землю с необычной дистанции и найти новые философские способы размышления о человеческом опыте, технологиях и уязвимом будущем планеты.

На первом этапе в проекте участвовали международно признанные художники, среди них Джозеф Кошут — одна из ключевых фигур концептуального искусства. Сейчас резиденция проводит новый open call, но проект планируется завершить в 2027 году.