Англосаксонские и древнеанглийские имена

Удивительно, но многие имена, которые сегодня кажутся нам просто «английскими», уходят корнями в эпоху, завершившуюся почти тысячу лет назад. Это живые свидетели времени, когда Англия ещё не была завоёвана норманнами, язык звучал иначе, а культурные ориентиры только складывались. Англосаксонский период подарил нам целый пласт имён, часть которых живы до сих пор.

Некоторые из них со временем были модернизированы. Так, имя Ælfræd со временем превратилось в Альфред (Alfred), однако его исходная форма остаётся легко узнаваемой. К другим мужским англосаксонским именам относятся Алвин (Alwin), Чед (Chad), Катберт (Cuthbert), Эдгар (Edgar), Эдмунд (Edmund), Эдвард (Edward), Годвин (Godwin), Гарольд (Harold) и Уилфред (Wilfred). Примечательно, что имена Эдвард (Edward), Альфред (Alfred) и Уилфред (Wilfred) сохраняют устойчивую популярность и в более поздние эпохи.

Женских имён, восходящих к англосаксонской традиции, сохранилось заметно меньше, но среди них есть настоящие сокровища. К таким именам относятся Одри (Audrey), Эдит (Edith), Этель (Ethel), Хильда (Hilda) и Милдред (Mildred). Особенно показателен пример имени Edith (Эдит) которое сумело пройти через века и остаётся распространённым сегодня.

Нормандские имена

Нормандское завоевание 1066 года изменило не только политическую карту Англии, но и её именослов, оказало колоссальное влияние на личные имена, как и на многие другие стороны жизни. Цифры говорят сами за себя. До этой даты 85% мужских имён имели древнеанглийское происхождение. Самыми популярными были Godwin (Годвин) и Alwin (Алвин). Однако уже через полтора века ситуация изменилась радикально и лишь около 5% имён сохраняли англосаксонские формы.

На смену им пришли имена нормандского происхождения. Среди них наиболее популярными стали Альберт (Albert), Джеральд (Gerald), Генрих (Henry), Хью (Hugh), Леонард (Leonard), Ральф (Ralph), Реймонд (Raymond), Ричард (Richard), Роберт (Robert), Роджер (Roger), Уолтер (Walter) и Уильям (William). Новорожденных мальчиков и по сей день называют Уильямом (William), Генрихом (Henry), Альбертом (Albert), Робертом (Robert) и Ральфом (Ralph).

Среди женских имён этого периода встречаются Матильда (Matilda), Аделаида (Adelaide), Адела (Adela), Гертруда (Gertrude), Ида (Ida), Розалинда (Rosalind) и Розамунда (Rosamund). Причём имя Матильда (Matilda) по-прежнему на слуху: вспомните хотя бы героиню Роальда Даля — умная и смелая девочка.

Причины перехода от англосаксонских имён к нормандским достаточно прозрачны. Король Вильгельм Завоеватель практически полностью заменил англосаксонскую знать нормандскими феодалами. Те представители прежней элиты, кто не бежал и не оказался продан в рабство, стремились продемонстрировать лояльность новой власти, выбирая для своих детей имена победителей. Со временем эту практику переняли и менее привилегированные слои общества. Даже безземельные крестьяне начали подражать верхушке, усваивая нормандскую традицию именования. Это был классический пример того, как культурная мода распространяется сверху вниз по социальной лестнице. Англосаксонские имена не исчезли полностью, но оказались вытеснены на периферию.

Библейские и религиозные имена

В XII и XIII веках влияние Римско-католической церкви в Англии значительно усилилось, и это привело к резкому росту религиозных имён. В обиход входили как имена святых, упомянутых в Библии, например, Мария (Mary) и Елизавета (Elizabeth), так и имена святых, канонизированных Римско-католической церковью, таких как Агнес или Агнесса (Agnes) и Маргарита (Margaret). Более восьми крещений из десяти сопровождались выбором имени религиозного происхождения. При этом имена из Ветхого Завета использовались крайне редко. Закрепившись в повседневной практике, религиозные имена быстро стали привычными как для девочек, так и для мальчиков. К середине XVI века они составляли около половины всех мужских имён, а самыми распространёнными среди них были Джон или Иоанн (John) и Томас или Фома (Thomas).

В 1530-х годах Генрих VIII отделил церковные дела в Англии от Римско-католической церкви и учредил Англиканскую церковь. Неудивительно, что имена, наиболее тесно связанные с католической традицией, довольно быстро вышли из моды. В первую очередь это касалось имён святых, отсутствующих в Библии, но канонизированных Римско-католической церковью, включая Барбару или Варвару (Barbara), Маргариту (Margaret), Мартина (Martin) и Валентина (Valentine). Более того, даже новозаветные имена стали использоваться заметно реже из-за устойчивых ассоциаций с католицизмом.

Учреждение Англиканской церкви совпало с публикацией в 1535 году первого современного английского перевода Библии, включавшего как Ветхий, так и Новый Завет. Протестантское реформаторское движение подчёркивало центральную роль Священного Писания, а новые английские переводы сделали Библию доступной для значительно более широкого круга читателей. Это, в свою очередь, открыло путь к обширному корпусу ветхозаветных имён, от Аарона (Aaron) до Захарии (Zechariah) и от Абигейл или Авигеи (Abigail) до Циппоры или Сепфоры (Zipporah).

Ветхозаветные имена обладали и дополнительным преимуществом, поскольку были гораздо слабее связаны с католической традицией, чем многие имена Нового Завета. В результате именно они всё чаще использовались в конце XVI и в XVII веках, особенно при наречении девочек.

Мужские ветхозаветные имена, однако, с трудом пробивались в число самых популярных. Так, имя Джон или Иоанн (John) на протяжении всего XVI века неизменно оставалось самым распространённым и сохраняло эту позицию ещё несколько десятилетий. Томас или Фома (Thomas) и Уильям (William) соперничали между собой за второе место, тогда как Роберт (Robert) и Ричард (Richard) конкурировали за четвёртое. В остальных позициях первой десятки наблюдалась заметная подвижность. Особенно показателен пример имени Николас или Николай (Nicholas), которое в начале периода занимало шестое место, затем постепенно утрачивало популярность и к концу XVI века с трудом удерживалось на десятой позиции. Среди мужских имён, находившихся чуть ниже первой десятки, встречались также Роджер (Roger), Фрэнсис (Francis), Энтони (Anthony) и Кристофер (Christopher).

Хотя сегодня их популярность несколько снизилась, два из этих имён, Уильям (William) и Томас или Фома (Thomas), по-прежнему часто входят в списки самых распространённых мужских имён. Теперь они нередко соседствуют с популярными ветхозаветными именами, такими как Джейкоб или Яков (Jacob), Ноа или Ной (Noah), Джошуа или Иисус (Joshua) и Айзэк или Исаак (Isaac).

Статистические данные показывают, что имя Елизавета (Elizabeth) стало самым популярным женским именем во второй половине XVI века. Вряд ли это можно считать случайностью, поскольку королева Елизавета I правила Англией с 1558 по 1603 год. Её личная популярность и продолжительное правление способствовали тому, что имя на протяжении десятилетий сохраняло ведущие позиции.

Имя Джоан (Joan), напротив, было чрезвычайно распространено в первой половине столетия, однако со временем его популярность заметно снижалась. Этот процесс продолжился и в XVII веке. Имя Мэри или Мария (Mary), также связанное с образом английской королевы, в XVI веке обычно занимало средние места в рейтингах, но в следующем столетии его распространённость резко возросла. Уже к 1650-м годам Мэри или Мария (Mary) вытеснила Елизавету (Elizabeth) с первого места среди женских имён в Англии.

Особый интерес представляют предпочтения в имянаречении среди бедных жителей Нориджа, где на выбор имён влияли не только общенациональные тенденции, но и местные условия, а также социальный статус. Так, в выборке из 829 женских имён, зафиксированных в налоговых списках бедного населения Нориджа за 1570 год, имена Маргарита (Margaret) и Агнес или Агнесса (Agnes) встречаются чаще, чем Елизавета (Elizabeth). Это позволяет предположить, что в семьях с низким доходом традиционные или локально значимые имена сохраняли особую ценность.

Некоторые имена тюдоровской эпохи, такие как Елизавета (Elizabeth) и Мария (Mary), остаются распространёнными и сегодня, тогда как другие, например Джоан (Joan), Марджери (Margery) или Агнес или Агнесса (Agnes), почти вышли из употребления. Однако их значение распространяется далеко за пределы личной идентификации. Эти имена отражают религиозные, королевские и региональные влияния, формировавшие английское общество XVI века, и позволяют установить более личную связь с повседневной жизнью девочек, родившихся почти пятьсот лет назад.

Краткие и уменьшительные формы имён

Вторую крупную группу личных имён составляют формы, производные от традиционных. К ним относятся краткие и уменьшительные варианты, например Том (Tom) от Томас или Фома (Thomas), Дик (Dick) от Ричард (Richard) и Гарри (Harry) от Генри (Henry). Некоторые из этих кратких форм существуют почти столько же, сколько и полные имена. Так, для коренных англосаксов нормандское произношение имени Ричард (Richard) оказалось непривычным, и в обиходе постепенно закрепилась форма Дик (Dick).

Изначально такие сокращённые варианты выполняли практическую функцию. Они помогали различать людей в условиях, когда набор личных имён был весьма ограничен, а фамилии ещё не получили широкого распространения. В результате многие традиционные имена обзавелись сразу несколькими устойчивыми краткими формами. Так, помимо Дик (Dick), у имени Ричард (Richard) существуют такие варианты, как Дикки (Dicky), Рик (Rick), Рикки (Ricky), Рич (Rich) и Ричи (Richie).

Со временем некоторые уменьшительные формы перестали восприниматься как неофициальные и превратились в самостоятельные имена. Сегодня Джек (Jack), Гарри (Harry), Алфи (Alfie), Фредди (Freddie) и Арчи (Archie) широко употребляются как полные мужские имена, а Иви (Evie), уменьшительная форма от Ив/Ева (Eve) или Эвелин (Evelyn), прочно вошла в употребление как самостоятельное женское имя.

Использование мужских имён для девочек или фамилий в качестве личных имён

В Средние века женщины нередко носили имена, которые сегодня воспринимаются как мужские. Отчасти это объясняется сравнительно небольшим числом женских святых. Так, в середине XVI века имя Ричард (Richard) входило в число пятидесяти наиболее распространённых крестильных имён как для мальчиков, так и для девочек. К именам, употреблявшимся в отношении обоих полов, относились также Филипп (Philip), Николас или Николай (Nicholas), Александр (Alexander), Джеймс (James), Гилберт (Gilbert), Обри (Aubrey), Рейнольд (Reynold), Бейзил или Василий (Basil), Юстас (Eustace), Джайлз (Giles), Эдмунд (Edmund) и Саймон (Simon).

При записи имён церковные власти пользовались латинским языком и, следуя правилам латинской грамматики, придавали им женские окончания. Так, Филипп (Philip) превращался в Филиппу (Philippa), Николас или Николай (Nicholas) в Николлу (Nicholaa), а Александр (Alexander) в Александру (Alexandra). Лишь значительно позже эти письменные формы закрепились в употреблении как официальные женские имена.

Со временем в именослове появилось множество личных имён, изначально бывших фамилиями, от Аллана (Allan) до Зейна (Zane), причём большинство из них традиционно использовались для мальчиков. Эта практика сложилась в конце XVI века прежде всего в среде пэров королевства. Во многих случаях мать ребёнка была наследницей родового имения, и использование её фамилии в качестве личного имени позволяло сохранить память о наследстве и подчеркнуть право на него.

Как и многие социальные обычаи, эта практика довольно быстро распространилась за пределы аристократии. «Фамилии знатных и почтенных родов ныне даются детям простых людей в качестве христианских имён», — так описывал ситуацию Уильям Кэмден в 1605 году. Например, личное имя Перси (Percy) было заимствовано от фамилии Перси (Percy), представители которой с XIV века носили титул графов Нортумберленда.

В наши дни бывшие фамилии широко распространены в качестве мужских личных имён. Среди них Логан (Logan), Мейсон (Mason), Харрисон (Harrison), Финли (Finlay), Дженсон (Jenson) и Харви (Harvey).

Незаконнорождённые и подкидыши: неожиданная нежность

Если вы читали викторианские романы или смотрели исторические фильмы, то, вероятно, помните устоявшийся стереотип, согласно которому незаконнорождённый ребёнок воспринимался как позор, клеймо, проклятие. Считалось, что таких детей нарочно называли обидными или насмешливыми именами, чтобы их низкое происхождение было очевидно каждому. Дети, рождённые вне брака и обозначаемые выражением «base borne», то есть «низкорождённые», якобы получали либо презрительные, либо издевательские имена. Однако реальность, к счастью, оказалась совсем иной и гораздо более человечной.

Обратимся к приходским книгам небольшого городка Ледбери в графстве Херефордшир за период с 1556 по 1576 год. За эти двадцать лет в записях упоминаются двадцать четыре ребёнка, рождённых вне брака. Что же мы о них узнаём? У каждого из них были крёстные родители. Церковь и община не отвернулись от этих младенцев. Более того, двадцать из двадцати четырёх, то есть 83,3 %, получили имена своих крёстных.

Представьте себе такую сцену. Незамужняя женщина рожает ребёнка. В глазах общества это грех и позор. Но когда наступает день крестин, находятся люди, готовые стать крёстными родителями этого «постыдного» младенца. Священник, внося запись в книгу, даёт ребёнку имя крёстного отца или крёстной матери. Так, словно перед ним самый обычный, законный и благословлённый ребёнок.

И это был не единичный случай. Исследователи проверили приходские записи в Йоркшире, Кенте и Оксфордшире, и повсюду картина оказывалась одной и той же. Между законными детьми и рождёнными вне брака почти не существовало различий в наречении. Никаких Shame («позор»), Wrath («гнев») или Folly («безрассудство»). В записях встречаются обычные английские имена Джон или Иоанн (John), Мария (Mary), Елизавета (Elizabeth), Томас или Фома (Thomas).

Разумеется, это не означало лёгкой жизни для таких малышей. Социальное клеймо существовало и было тяжёлым. Но хотя бы в выборе имени, в самом первом акте признания ребёнка человеком, община проявляла милосердие.

А что же с подкидышами?

История здесь становится ещё более трогательной. Подкидыш — ребёнок, оставленный родителями, обычно у церкви или на пороге чужого дома, дитя «ниоткуда».

Существовало три основных способа наречения подкидышей. Первый заключался в том, что церковь брала на себя роль родителя. Ребёнок получал имя и фамилию по наименованию церкви и места, где его нашли. Это был простой жест с глубоким смыслом. Если у тебя нет семьи, твоей семьёй становится приход.

Второй способ заключался в том, что ребёнку давали имя крёстного, а фамилию по месту находки. Это был наиболее распространённый вариант. Например, в Блечингдоне мальчика назвали Джон Таунсенд (John Townsend). Имя Джон (John) взято по имени крёстного, а Таунсенд (Townsend) буквально значит «конец города» и связано с местом находки. Послание читалось ясно: у тебя нет кровных родителей, но есть крёстный, а место, где началась спасённая жизнь, станет частью имени. В лондонских приходах встречаются похожие примеры. Фамилии Bridge («мост»), Gate («ворота»), Lane («переулок») сохраняли память о конкретной точке на карте, где ребёнка приняли и защитили.

Третий способ встречался реже, но был самым эмоциональным: фамилия прямо рассказывала историю. Самый яркий пример Моисей Изгой (Moses Outecaste). В приходской записи объяснялось: «Потому что был так найден, и неизвестно, откуда пришёл» (because yet was so found and not known from whence yet cam). Имя Мозес или Моисей (Moses) является библейской отсылкой, так как Моисей тоже был подкидышем, которого спасли и который стал великим. Фамилия Изгой (Outecaste) отражала горькую правду: ты изгой, но имя несёт надежду и миссию.

Главный вывод поразителен. Даже детям без биологических корней община стремилась дать идентичность. География, духовное родство, место в приходской структуре — всё это находило отражение в имени. Имя и фамилия отвечали на самые важные вопросы: кто ты, откуда и кто за тебя отвечает.

На этом фоне особенно заметен контраст с викторианской легендой. Вместо презрительных и насмешливых имён мы видим обычные человеческие имена, часто данные в честь крёстных. Вместо отторжения — включение в общину через сам акт наречения. Вместо стремления подчеркнуть позор — желание дать ребёнку принадлежность и место среди других. Имя связывало даже тех, у кого не было корней, с землёй и общиной. И это был настоящий акт милосердия.

Уильям Кэмден и анаграммы

Тёмная сторона имён проявлялась в вере в их скрытую магическую силу. Некоторые мыслители XVI–XVII веков утверждали, что в имени заключена судьба человека. В числе таких авторов был Уильям Кэмден. Несмотря на учёность и респектабельность, он не оставался равнодушным к мистическим аспектам имён. Кэмден писал: «Имена — это божественные знаки, а божественные знаки обозначают будущие события; следовательно, события должны скрываться в именах, и проникнуть в них можно только через эту тайну».

«Тайна» выражалась в практике, которую он называл «анаграмматизм» или «метаграмматизм». Суть идеи была следующей: буквы имени человека считались его базовыми «элементами», которые можно переставлять определённым образом без добавления или исключения, чтобы получить новое слово или фразу, раскрывающую скрытую черту личности. Так, например, имя THOMAS можно было переставить в ALMOST («почти»), что, в шутливой интерпретации, могло означать человека, который всегда почти достигает цели, но не до конца, или MOATS («рвы»), намекая на внутреннюю защиту от мира.

Сам Кэмден относился к этим играм с буквами в основном как к безобидному развлечению, интересной возможности открыть скрытые истины. Судя по дневникам современников, таких как Джон Мэннингем и Ричард Степли, многие образованные люди разделяли это увлечение. В то же время Кэмден не скрывал озабоченности. Он предупреждал, что доверчивые молодые люди, «колеблющиеся между надеждой и страхом», могут обратиться к опасному суеверию — ономантии, гаданию по именам и предсказанию судьбы через них. Кэмден отмечал, что практика известна ещё грекам, и намекал на её более поздние проявления, но подробности не приводил, оставляя тему в тени, близкой к магии и колдовству.

Имя как ключ к судьбе

Саймон Форман (1552-1611) — фигура колоритная и скандальная. Формально он был врачом, хотя лицензию получил лишь в 1603 году от Кембриджского университета, на практике же занимался астрологией, некромантией и гаданием. Его практика была обширной, хотя и окружённой дурной репутацией. В основном он обслуживал придворных дам. Формана обвиняли в шарлатанстве, распутстве и связях с тёмными силами. Тем не менее манускрипты Саймона Формана открывают удивительный мир, в котором имя человека рассматривалось как ключ к судьбе.

Форман разработал целую систему, позволяющую по буквам имени определять будущее. В основе лежала своеобразная математическая закономерность: в зодиаке двенадцать знаков, а в латинском алфавите, где i и j считались одной буквой, как и u и v, было двадцать четыре буквы, ровно в два раза больше. Он использовал дуальную классификацию через чётные и нечётные числа, что позволяло, например, предсказывать пол будущего ребёнка. Если сумма букв в именах родителей чётная, родится девочка, нечётная — мальчик.

По буквам имени, иногда в латинской форме, Форман мог определить, родится ли ребёнок в браке или вне его, имела ли женщина детей от другого мужчины, кто умрёт первым — супруг или супруга, старший брат или младший, родители или дети. При встрече с новым человеком он советовал анализировать буквы его имени, чтобы понять, стоит ли доверять, подходит ли он в супруги и был ли помолвлен ранее. Для Формана имя не было простым ярлыком, оно было кодом, несущим информацию о прошлом, настоящем и будущем человека, играло роль в магических операциях и влияло на последующую жизнь.

Форман не был одинок в своих практиках. Историк магии Линн Торндайк обнаружил свидетельства того, что различные формы ономантии практиковались и в других частях Европы, несмотря на осуждение со стороны церкви. Это была целая подпольная традиция, где имя рассматривалось как инструмент познания и контроля над судьбой человека.

Религия и имена детей

В XVI веке пуритане стремились выбирать имена, которые отличали бы их детей от тех, кого они считали безбожным большинством, и одновременно напоминали о долге перед Богом. Так появились имена-добродетели, такие как Грейс (Grace) — благодать, Фейс (Faith) — вера, Хоуп (Hope) — надежда, Черити (Charity) — милосердие, Пейшенс (Patience) — терпение, Мерси (Mercy) — милость, Джой (Joy) — радость, Син-Дени (Sin-Deny) — отрицание греха и Репент (Repent) — покаяние.

Некоторые родители шли ещё дальше и давали детям имена-лозунги. Так, Джон Бэрбон назвал своих сыновей Бойся-Бога (Fear-God) и Прославляй-Бога (Praise-God), следуя указанию молитвенника Англиканской церкви воспитывать детей «в страхе и прославлении Бога». Неудивительно, что мода на подобные имена оказалась недолговечной, однако отдельные имена-добродетели, такие как Грейс (Grace) и Фейс (Faith), по-прежнему иногда встречаются среди имён девочек.

В целом же вплоть до XIX века практики именования сохраняли устойчивость, характерную для предыдущих столетий, и одни и те же имена передавались из поколения в поколение. В конце XVIII века имена Уильям (William), Джон (John) и Томас (Thomas) составляли более половины всех мужских крещений, тогда как Елизавета (Elizabeth), Мария (Mary) и Анна (Anne) приходились более чем на половину женских. Однако в XIX веке выбор имён стал значительно более подвижным, и отдельные имена начали пользоваться популярностью лишь в течение ограниченного времени.

Социологи связывают эти изменения с промышленной революцией. Она привела к резкому росту городского населения, поскольку жители сельской местности массово переселялись в города в поисках работы. Это ослабило традиционное влияние расширенной семьи и, соответственно, статус старшего поколения.

В результате личные имена, ассоциировавшиеся с пожилыми людьми, стали менее привлекательными для новых родителей. Промышленная революция также ускорила распространение грамотности, и через чтение люди сталкивались с гораздо более широким кругом имён. Один лишь Чарльз Диккенс создал около тысячи персонажей с собственными именами, тем самым значительно расширив доступный именослов.

Имена викторианской эпохи

В викторианскую эпоху родители начали всё чаще выбирать для своих детей новые имена. В частности, среди девочек большую популярность приобрели ботанические имена, такие как Дейзи (Daisy) — ромашка, Хейзел (Hazel) — лесной орех, Холли (Holly) — падуб, Айви (Ivy) — плющ, Лили (Lily) — лилия, Маригольд (Marigold) — бархатцы, Поппи (Poppy) — мак, Роуз (Rose) — роза и многие другие.

Как и в случае с любыми модными тенденциями, широкая распространённость ботанических имён со временем привела к их упадку. Однако в последние десятилетия популярность ряда таких имён вновь резко возросла. Они были переоткрыты новым поколением родителей, которые воспринимают их как свежие, современные и стильные. В списке ста самых популярных женских имён насчитывается не менее двенадцати ботанических названий, при этом Поппи (Poppy), Лили (Lily) и Дейзи (Daisy) входили в первую двадцатку.

В XIX веке родители также начали давать детям имена, связанные с памятными местами. Так, Флоренс Найтингейл (1820–1910) получила имя по городу своего рождения, а Редьярд Киплинг (1865–1936) был назван в честь озера Редьярд, где его родители встречались и любили проводить время. В романе Чарльза Диккенса «Холодный дом», опубликованном в 1850-х годах, фигурируют мистер и миссис Багнет, чьи дети носят имена Квебек (Quebec), Мальта (Malta) и Вулич (Woolwich), заимствованные от названий имперских военных баз, на которых служил их отец.

Присмотритесь и вы увидите, что британские имена от англосаксонской до викторианской эпохи несут в себе историю общества и культуры. Они отражают политические события, религиозные реформы и моду. Каждый исторический слой — англосаксонский, нормандский, библейский, пуританский, викторианский — превращает имя в хронику времени, насыщенную смыслом и глубиной.