Новый лондонский фестиваль Another Music Festival шёл три дня на площадке St John’s Waterloo. В этом году тема фестиваля — Displaced. Болезненная, остросовременная тема судеб эмигрантов, беженцев, перемещённых лиц отражена в произведениях. Художественный руководитель, скрипач Роман Минц, подобно архитектору, спроектировал три концерта камерной музыки, которые включили произведения как классиков (Chopin, Stravinsky, Rachmaninov), так и современных авторов (Boris Filanovsky, Alexey Kurbatov, Leonid Desyatnikov, Elena Langer).  

В церкви St John’s Waterloo, что стоит аккурат между знаменитым залом Southbank и театром Old Vic, Роман Минц уже работал: в 2025-м он проводил там фестиваль WE ARE! Concert in Support of Ukraine. И вот теперь Минц вернулся под своды St John’s с новой идеей и новой программой. Выбор зала оказался практически идеален: камерная музыка звучит здесь так, будто это частный, интимный разговор со зрителем, создающий ощущение диалога, причём вневременного, почти мистического. Это опыт не созерцания и не только слушания, но сопереживания и присутствия. Это не повтор московского фестиваля «Возвращение», который Минц делал на протяжении многих лет и который был так нежно любим слушателями. Another Music Festival — совершенно новый фестиваль, в новом городе и с худруком, получившим новый опыт: и жизненный, и человеческий, и профессиональный.

Another Music Festival выстроен по-режиссёрски точно. Три дня музыканты и слушатели исследовали состояния острого отчаяния. Они изучали миграцию как ту силу, что вечно имела возможность погубить, но и вечно заставляла композиторов творить музыку. Они ощущали изгнание как мощнейший импринтинг и, вместе с тем, как вызов и стимул (не дай никому такого стимула, оговоримся).

Эти состояния, в которых потеря дома и попытка возродиться, пустить новые корни становятся частью творческого музыкального языка, предметом размышлений. Очень трудно осмыслить то, в чём живёшь сию минуту. Когда эмоции сметают философию, а острое горе не даёт анализировать, тем более важно погрузиться в музыку, суть бессловесное размышление, и разделить своё состояние с остальными слушателями в зале. Возникает та необходимая для проживания общность, которую невозможно обрести иначе.

Первый концерт «Between Loss and Belonging» был про остроту утраты и одновременный поиск новой принадлежности. Тот странный случай, когда время становится нелинейным, когда сегодняшние displaced people чуют родство с Шопеном, Стравинским, Джордже Энеску, Паулем Хиндемитом. Дело не в их стиле и языке, а в опыте потери: тут и вынужденные переезды, и жизнь между странами, и изгнание. Музыка, написанная в совершенно разные исторические времена, обрела одну тему: состояние человека, лишённого устойчивой точки опоры. Но когда утрата обрастает десятилетиями, как дно корабля ракушками, она теряет остроту, приобретая, с одной стороны, философскую патину, а с другой — успокаивая сегодняшних displaced people. На сцене в этот вечер были скрипачи Roman Mints и Iryna Marchuk, пианисты Katya Apekisheva, Vadym Kholodenko и Maxym Artemenko, виолончелистка Kristina Blaumane, альтист Mikhail Rudoy.

Второй вечер под названием «In-Betweenness» — о состоянии «между» культурами и идентичностями: когда прыгнул, но еще не приземлился и непонятно, приземлишься ли вообще. Неуверенность, поиск баланса, страх, надежда — выбирайте, все такое классное. И вместе с тем второй день стал аркой от давно ушедших времен к современности, от барокко до лондонских премьер современных пьес.

Pavana Dolorosa написана композитором Peter Philips на сломе художественных эпох: ну да, поздний ренессанс, но почти что раннее барокко. Но и судьба самого Philips — это трагическая потеря дома (в Англию он, католик, так и не вернулся). Эту пьесу на клавесине исполнил Richard Gowers.

А Landscape with Three People Elena Langer (которая присутствовала на концерте) — музыка о параллельных судьбах, эсхатологическая трагедия невстречи двух прямых. Надежды бесплотны, невидимая стена неразрушима человеческой волей: это выраженная в музыке древнегреческая Ananke, не оставляющая пространства для выбора.

Среди других музыкантов второго дня фестиваля — пианистка Katya Apekisheva, альтистка Meghan Cassidy, скрипачи Natalia Lomeiko и Alexandra Raikhlina, виолончелистки Ashok Klouda и Julia Morneweg, а также два певца, сопрано Hilary Cronin и контртенор Francis Gush.

Третий концерт, завершающий фестиваль, получил название Hidden Voices: он включал в себя «скрытые» сокровища, несправедливо забытые, почти не игранные, редко исполняемые пьесы. Среди музыкантов, выступавших на сцене, скрипачи Alexandra Raikhlina, Patrick Savage и Elly Suh, пианисты Sasha Grynyuk и Katya Apekisheva, альтисты Yuri Zhislin и Milena Simovic, виолончелисты Julia Morneweg и Rebecca Gilliver.

В программе фестиваля точно, по-аптекарски, был соблюдён баланс между экспериментом и доступной широкому зрителю музыкой: ведь в зале были не только «наслушанные» зрители, но и те, кто не тренировал ещё свой слух сложной современной музыкой. Здесь присутствовала и грация, и некоторая ирония (хотя, казалось бы, ну какая ирония может быть в рамках сложных, тяжёлых, болезненных тем? А вот может!) То есть фестиваль нёс еще и образовательную функцию для тех, кто только учится слушать современную классическую музыку.

Надо сказать и о чуткости зрителя. Знаете, как порой аплодируют между частями произведения: там, где запятая, а не точка? Но нет, ни разу не слышно было аплодисментов до окончательно снятых со струн смычков. Another Music Festival — это больше, чем серия концертов. Скорее, новый путь к осмыслению и переживанию музыки, сплачивающий и зрителей, и музыкантов, как уже состоявшихся блистательных профессионалов, так и юных студентов.

Финальной композицией стал Last Round, написанный аргентинским композитором Osvaldo Golijov в 1996-м. Трагическая и яркая музыка, закручивающаяся стеклянной раскалённой спиралью, которая всякий раз рассыпается в осколки. Такая музыка в своём отчаянии заставляет действовать, жить, делать. Драматургически точный финал трёхдневного фестиваля стал не точкой, а тире между первым Another Music Festival и следующим.  

По завершении Another Music Festival мы поговорили с его создателем Романом Минцем.

Фестиваль закончился. Как ощущения?

Я уже работаю, у меня даже нет времени проанализировать. Безусловно, всё получилось с художественной точки зрения. Но в этом я и не сомневался, потому что знаю, какие музыканты играли. У меня очень хороший в этом плане опыт. В принципе, вообще всё нормально: сегодня вышла статья в Observer, что для первого фестиваля считается неслыханным успехом. Мы же живём в городе, в котором ежедневно проходит сто концертов одновременно, поэтому даже очень хорошие события далеко не всегда получают прессу. Журналистов мало, концертов гораздо больше. Значит, что-то в программе, в идее фестиваля показалось интересным.

Во второй день фестиваля в зале был композитор Леонид Десятников…

Он меня не предупреждал, что придёт: прилетел специально, но скрывал, думая, что попадёт в зал мимо меня. А я в этот момент как раз вышел в фойе. Конечно, удивился и обрадовался. Дело в том, что он очень требовательный автор. С другой стороны, у этого произведения уже состоялась жизнь, поэтому ещё одно исполнение не так важно, как, например, премьера. Я только дирижёру сказал, что Десятников в зале. От остальных музыкантов скрыл, чтобы не было лишнего волнения.  

На фестивале прозвучали премьеры современных композиторов: первое исполнение музыки Бориса Филановского, Алексея Курбатова. Важно ли для вас, что на фестивале были премьеры?

Когда-то в Москве, на «Возвращении», была такая цель, чтобы писалось что-то новое к фестивалю, но денег на это не было практически никогда. Одно время мы даже проводили конкурс на лучшую партитуру, но с конкурсом никогда нет гарантии, что придёт хоть одна хорошая вещь. А на Another Music Festival всё зависело только от моего желания. За то время, что я не организовывал фестивали, у меня накопилась неисполненная ранее музыка. То есть это не было самоцелью, но вот так вышло. Например, премьера произведения Филановского не состоялась из-за пандемии. Мне кажется, что оно очень интересно прозвучало.

Как вам зал St John’s Waterloo?

Хороший зал. Меня всё устраивает. И ещё: географически мы как бы почти в Southbank, но при этом делаем что-то иное.

С театральной, драматургической точки зрения перестановки между номерами выглядели космически.

Я познакомился со стейдж-менеджером Шоном, когда год назад делал концерт «Помощь Украине» в St John Waterloo, и просто обалдел, потому что такой работы за всю свою жизнь не видел никогда. Приехал чувак, у него кофр с собой. И первое, что он сделал, — подошёл к оркестру и сказал: «Здравствуйте, я ваш стейдж-менеджер. Если кому-то нужен свет на пульт, зарядить девайс, блоки под стул, можете обращаться, у меня всё это с собой». Он приходит в два часа дня на каждую репетицию, размечает скотчем на полу, где чей пульт стоит, на какое произведение. За пять минут до следующего номера говорит музыкантам, что им пора на сцену. Я всем сказал: когда решил делать фестиваль, первым человеком, которому позвонил, был Шон. Очень уважаю людей, которые профессионально работают. Это редко встречается, и чем дальше, тем реже.

Но не среди музыкантов!

По-разному. Я замечал, что в ходе репетиций единственными людьми, которые задерживались иногда, были студенты. Взрослые приходили на полчаса, на пятнадцать минут раньше назначенного времени. А студентов жизнь ещё не заставила.  

На фестивале играли и состоявшиеся музыканты, и студенты. Вы знаете, каково было вашим ученикам?

Надеюсь, мои студенты не очень сильно волнуются, когда мы вместе на сцене. Конечно, какое-то волнение есть просто потому, что у них опыта гораздо меньше. Понимаете, я даже не мыслю так: студенты или не студенты. Например, кларнетистка Lily Payne — студентка по статусу, но слышно, что это состоявшийся музыкант. Для меня только это всегда важно. И когда я был в их возрасте, старшие коллеги точно так же брали меня играть и давали опыт. Возраст вообще необсуждаемый момент для меня в формировании программы, лайн-апов для фестиваля или любого концерта вообще.

Что касается моих учениц, с которыми я играл пьесу Bechara El-Khoury, то надо понимать: все они из Украины, и здесь понятно, почему оказались (Iryna Marchuk, Sofiia Yavorska, Anna Nemchuk, Kateryna Kolosok, Sofi Lomidze). Я стараюсь им помогать по-разному: этот концерт был ещё и возможностью заработать. Кроме того, им важно и выступить с такими людьми, и услышать такую музыку. И сходить со мной на BBC перед фестивалем — весомый опыт: играть в первый раз в жизни вживую на радио. У меня в их возрасте его не было.

А были ли какие-то подводные камни в организации фестиваля в Лондоне?

Основное — это огромная конкуренция. Приходится убеждать людей, что им надо бросить всё и прийти сегодня ко мне. В московском прошлом, под конец существования «Возвращения», люди шли, потому что верили. Можно было не переживать, что малый зал Консерватории будет распродан. Но на это ушли многие годы. Здесь, естественно, надо ещё публику собрать, наработать.

Вы планируете сделать фестиваль ежегодным?

Если получится собрать деньги, то да. Это сложно, но, как выяснилось, возможно.