То, что мы сейчас называем европейским этикетом, было заложено историческими процессами во Франции времен Людовика XIV. Король вырос с памятью о Фронде — серии восстаний знати, которая не давала двору расслабиться. Вывод был простым: знать надо приручить, «одомашнить» в Версале, а не давать сидеть ей в своих огромных поместьях, ибо у аристократов в личном подчинении были целые армии. Эти люди, зачастую конкурирующие друг с другом, раз в полгода были обязаны прибыть ко двору — так король мог их контролировать. Манерами они не обладали, так же, как и их домочадцы, остававшиеся дома. Дамы гуляли по прекрасным газонам, рвали цветы, засоряли фонтаны, и все вытирали руки после еды о шторы и скатерти. Не настираешься, да и ткани портились.

Так родились этикетки — предписания, как вести себя в той или иной ситуации, которые развешивали для ознакомления и выполнения. При дворе за этим следили строго! Цель этикета, введенного Людовиком, была простой: прописать язык рангов. Другими словами, создать четкую иерархию и снизить внутреннюю борьбу за более теплое место рядом с «королем-солнцем», снизить травмоопасность за званым обедом (несогласного соседа аристократы могли и ножом пырнуть) и привить изящные манеры, отличавшие высшее общество. В центре всей системы были сам король, обладавший изысканными манерами, и, разумеется, его дамы.

И тут этикет делает новый виток. Когда бывшие рыцари приобрели изящные манеры и увезли дам в свои поместья, в центре этикета становится женщина. Отношение к ней, умение быть галантным, выходят на первый план. Женщине должно быть комфортно и психологически безопасно в окружении мужчин. Она — благоухающий цветок любого общества, а такой цветок нужно оберегать. Это остается неписаным правилом и ныне: по отношению к женщине легко считывается уровень воспитания мужчины.

К слову, в Англию версальский этикет и «театр власти» во время Реставрации привез Карл II, проведший годы изгнания во Франции. Например, именно он ввел публичные туалеты: не в смысле оправления физиологической потребности, а в смысле одевания и приведения себя в порядок в окружении слуг и приближенных аристократов. Вокруг короля, а позднее и перенявшей это правило знати, в прямом смысле крутились все! Как и везде, этикет из-за стен дворца переходил в дома знати, а позже и горожан, которые тесно с ней соприкасались. Отличаться от неотесанных соседей было выгодно — невербально это говорило о более высоком статусе, а значит, и деньгах обладателя хороших манер.

Интересно, что исторически джентльмены и джентльвумен — это представители благородных семей (в противовес простолюдинам), а не люди с красивыми манерами и хорошим воспитанием. Так было еще с XII-XIII веков. Однако им были нужны особые навыки для социальной жизни и ведения дел. Так появилась особая система образования, в которой хорошие манеры и умение вести деловую и светскую беседу, а также знание субординации в высшем обществе занимали немалую часть. И если с воспитанием джентльменов, которые творили историю и решали насущные для общества и государства задачи, более-менее понятно, то  будущих джентльвумен обучали умению поддерживать small talk, принимать гостей и наносить визиты, держать дистанцию (ни холодна, ни фамильярна), а также правилам общения с мужчинами, чтобы не дать повода слухам, быть сдержанной в эмоциях, уметь достойно разговаривать, навыкам составления светских и деловых писем, организации хозяйства и управления слугами и другим премудростям. Обратите внимание, отдельно о столовых манерах никто не говорил.

Несколько лет назад я спросила княгиню Джун Лобанову-Ростовскую, урожденную аристократку Маршам-Таунсхэнд, родственницу основателя города Сидней Томаса Таунсхэнда, виконта Сиднея, как ее учили этикету в детстве. Она рассмеялась: «Никак! Не было никаких уроков. Просто все вели себя определенным образом и за столом, и в повседневном общении. А мне доставалось от няни: я была сущей хулиганкой! Но манеры прививали мягко, поправляя, а не через заучивание правил». Действительно, хорошие манеры прививаются в семье, неважно, какого вы происхождения. И основное внимание уделяют не заучиванию порядка вилок и ножей, а умению держаться с достоинством, не молчать и не говорить больше, чем нужно, побеседовать с любым человеком, с которым свела жизнь, уместности.

Еще одно наблюдение за княгиней Джун. Я много раз была в гостях у четы Лобановых-Ростовских, и Джун всегда была одета по-домашнему так, что сразу могла надеть обувь и выйти на улицу. Князь Никита Дмитриевич Лобанов-Ростовский тоже ходит дома в костюме, который позволяет ему сразу покинуть дом в приличном одеянии. Это важное правило этикета: быть всегда собранным, прилично и аккуратно одетым, даже если ты дома без посторонних глаз. По сути, это уважение к себе самому. Не ради кого-то прихорашиваться, а быть тем человеком, каким хотелось бы, чтобы тебя увидели другие. Ведь ты тоже себя видишь в зеркале!

Современный этикет внес коррективы в понимание, что есть хорошие манеры. Умение быть галантным в отношении женщины и навык построения приятного, ненавязчивого общения остаются важными для воспитанного мужчины. Но и женщины ведут активную социальную жизнь, соприкасаются с самыми разными людьми на работе и в быту, поэтому соблюдение личных границ, самообладание, эмоциональный интеллект, согласие и уместность одинаково значимы для обоих полов. Не традиции и четко прописанные правила, как при дворе короля, становятся главными. Не протокол, который не подразумевает отступлений и сводит ошибки к нулю, а умение распознавать ситуацию и вести себя достойно в любых условиях. Навыки ориентироваться в разнообразии культур и поведенческих паттернов, обходить конфликты и сглаживать острые углы важны всем. Комфортная и эффективная коммуникация выходит на первый план. Этикет в первую очередь об этом.