В индийской мифологии временной цикл делится на четыре эпохи, и мы живём в последнюю из них. Называется она Кали Юга, век демона Кали, время экономической и духовной деградации. Пропадают доброта и милосердие, поведением людей начинают управлять их пороки, правители становятся тиранами, но даже это не помогает им держать людей в повиновении и защищать свой народ от нападения других. В общем, всё как в прямой трансляции из Давоса.

В конце Кали Юги, когда человечеству уже совсем ничем не помочь, появляется Лорд Шива Натараджа с барабанчиком Дамару, который сам по себе уже есть звук и ритм Вселенной, и начинает кружить в космическом танце разрушения. Исполняя его, божество уничтожает всё старое и освобождает пространство для нового цикла жизни. Электронная музыка — неважно, хаус это, техно, транс или даунтемпо — по сути своей и есть тот самый ритм Дамару. Появилась она относительно недавно, чуть больше полстолетия назад, но быстро заняла доминирующую позицию, особенно среди молодёжи. Последние три десятилетия по всему миру идёт бум фестивалей и клубных вечеринок, диджеи как амбассадоры Шивы, каждый день вовлекают в танец разрушения миллионы людей, приближая Кали Югу к её скорому окончанию: кто-то — на 110 ударах в минуту, другие — на 150, bpm тут особого значения не имеет, нужен просто ритм.

22 июня 1986 года, в день летнего солнцестояния, архитектор Ларри Харви и скульптор Джерри Джеймс, переживая личностный кризис, сожгли трёхметровое чучело человека на Бейкер Бич в Сан-Франциско в окружении тридцати близких друзей. Это событие на пляже повторялось несколько лет подряд, с каждым годом привлекая к себе внимание художников, музыкантов и хиппи. До тех пор, пока власти города не озадачились опасностью пожара и, самое главное, количеством спонтанно собирающихся внесистемных людей. В 1990 году действо под названием Burning Man переехало в Неваду и стало площадкой свободного выплеска творческой энергии.

За четыре месяца до падения Берлинской стены Dr. Motte организовал технопарад в западной части города на Курфюрстендамм с девизом «Мир, радость, блины». 8 июля 1989 года там собралось 150 человек. Год спустя, когда Берлин уже объединился, на парад музыки и свободы вышли 2 000 участников. Через десять лет, в 1999 году, Love Parade собрал 1,5 миллиона танцующих под электронную музыку.

В это же самое время Гилберт Ливи играл свои сеты по тридцать часов без остановки на пляже Анджуны, смешивая древние индуистские ритуалы с электронной музыкой и формируя культуру транс-музыки в Гоа. А ещё были Hacienda в Манчестере, Amnesia и Pacha на Ибице, Jeff Mills в Детройте, Frankie Knuckles в Чикаго, Mayday во Франкфурте и тысячи других событий по всему миру, которые создали в 1990-х PLUR-культуру, с ноги открывшую дверь в сознание поколения Х. Peace, Love, Unity, Respect — стало девизом тех лет. Казалось, что движение уже не остановить, планета танцует, как не танцевала ещё никогда. А властьимущие бьются в агонии, осознавая скорую потерю всех своих благ, полученных при жизни, в разрушающем танце Шивы Натараджи.

Неудивительно, что в 1994-м в Британии вышел Criminal Justice and Public Order Act, запрещающий нелегальные собрания с «музыкой, полностью или преимущественно характеризующейся последовательностью повторяющихся ритмов». Раздел 63 этого закона глобально изменил правила и направил рейв в сторону легализации и последующей коммерциализации. Creamfields и Glastonbury стали первыми ласточками успешной борьбы системы с Кали Югой. Как бы смешно это ни звучало, но Дамару был поставлен на кассу.

Рейв перестал быть дверью выхода, он стал обоями уютной комнаты, вход в которую можно приобрести онлайн за 20 фунтов, за 50 — с доступом на бэкстэйдж, к диджею и бесплатному шампанскому. Человек за пультом больше не амбассадор Шивы, он хедлайнер внимания, валюты последнего периода существования человечества. «God Is A DJ», — вещал Maxi Jazz в 1998-м. «The World Is Mine», — спустя всего 6 лет ответил ему диджей David Guetta. А ещё через несколько лет фестиваль Tomorrowland окончательно оформил поражение индуистского мифа перед богами маркетинга. Рейв против системы стал подростковой сказкой, началась новая архитектура власти через музыку. Больше не надо запрещать или разгонять, можно просто продать билеты.

Ритуал с тысячелетними традициями превратился в слаженный механизм управления толпой. Если раньше у каждого племени был свой шаман, то сейчас индустрия определила небольшой пул медиа-персон: они умеют красиво сводить музыку, перемещаются на суперджетах от одной локации к другой и изредка меняют набор флешек, вовремя подсунутых перед сетом менеджерами. Племя больше не собирается, его привлекают гарантированным катарсисом, который наступает в определённое время, в обязательном сопровождении чётко выстроенного визуала, фейерверков — и снимающих всё это действо телефонов. Если вдруг не справишься с эмоциями — медпункт с брендированной водой рядом.

Внешне всё выглядит именно так. Но парадокс в том, что коммерциализация электронной музыки, её облачение в бизнес-проекты с максимальной финансовой выгодой, на самом деле ещё больше ускоряют окончание Кали Юги и полный крах общества, потерявшего ориентиры законов Вселенной. Барабан Дамару поставлен на кассу, и прибыль этой кассы — погружение во тьму и наше скорейшее разрушение исключительно во имя созидания нового светлого мира. Там, где казалось, что маркетинг напрочь убил миф, сам миф адаптировался под систему и заставил её работать в свою пользу. Он мимикрировал под потребности современности, заговорил языком слоганов, привлёк к себе внимание лайн-апами.

И здесь, на больших площадках с сотнями тысяч людей, объединённых не только ритмом, но и внутренней свободой, пусть даже купленной ненадолго за 20 фунтов, именно здесь власть теряет монополию на единство, всё ближе и ближе подводит себя к собственному пределу. Танец Шивы — он не про индустрию, тренды и даже не про музыку. Он обозначает разрушение иллюзий, которыми максимально наполнена Кали Юга.

Так что танцуем, дорогие мои, не останавливаемся!