Фрэнсис Бэкон: художник разрушающейся плоти

Автор Елизавета Климова
Рубрика Город, Колумнисты, Культура, События
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ 9 января 2024
ВРЕМЯ ПРОЧТЕНИЯ 2 min.

Фрэнсис Бэкон: художник разрушающейся плоти

Самым дорогим шедевром выдающейся арт-коллекции Романа Абрамовича был назван «Триптих» Фрэнсиса Бэкона. Русский олигарх приобрел его в 2008 году за 86,3 млн долларов. Похоже, сегодня фонд, которому принадлежат произведения искусства, уже не может их выставлять из-за наложенных на олигарха санкций. И ценителям прекрасного, лишенным возможности воочию наслаждаться величайшими произведениями, остается лишь вспоминать о потерянной реальности.

 

Коллекция искусства Романа Абрамовича, стоимостью $1 млрд, похоже, потеряна для общества

Бэкон написал «Триптих» в 1976 году. В качестве модели выступил известный фотограф и писатель Питер Бирд. Считается, что сюжетом для работы послужил миф о Прометее из столь любимой художником античной литературы. Бэкон, хоть и опирался на классический сюжет, никогда не изображал его напрямую. Картины британского художника, скорее, основаны на внутреннем ощущении мифа, актуализированного в действительности отдельно взятого человека. Но почему полотна с раскуроченными лицами и растерзанными телами считаются признанными шедеврами и стоят таких денег? Разберёмся вместе с искусствоведом Елизаветой Климовой.

Фрэнсис Бэкон «Триптих», 1976

Фрэнсис Бэкон – художник послевоенного поколения, один из представителей Лондонской школы, скандальный и несносный, но безмерно завораживающий своей тягой к разрушению всего и вся. Начиная с собственной жизни и заканчивая искусством. Игромания, алкоголизм, проституция – чего только не было в его послужном списке!

Бэкон рано осознал свою сексуальную ориентацию, однако родные с ней смириться не могли. Изгнанный из дома консервативным и строгим отцом, Бэкон некоторое время путешествовал по Европе, искал себя, но после столкновения с гением Пикассо решил, что может быть только художником. Первой серьезной работой, которую ему не захотелось уничтожить, как все остальные, стал триптих «Три этюда к фигурам у подножия распятия». Кричащие монстры на тревожном оранжевом фоне в полной мере отразили беспощадность века, допустившего мировые войны и Холокост.

Фрэнсис Бэкон  «Три этюда к фигурам у подножия распятия», 1944

Искусство Бэкона – это, безусловно, искусство травмы: военной и личной. Его тела превращены в туловища или даже плоть. Лишенные индивидуальности, они больше похожи на куски мяса. Вместо лиц – зияющие раны ртов. Каждое полотно пропитано болью, отчаяньем и перверзной сексуальностью. Любовь – это дьявол, уж Бэкону ли не знать!

Фрэнсис Бэкон «Две Фигуры», 1953

Для Бэкона отношения – это пожирание друг друга. Его любовник Питер Лейси, бывший пилот британских ВВС, избивал художника до синяков и переломов. Но Фрэнсиса все устраивало!

Фрэнсис Бэкон «Этюд к портрету Питера Лейси», 1962

После Лейси в жизни Бэкона появился неудавшийся грабитель Джордж Дайер. С ним все сложилось более трагически – спустя семь лет бурных отношений Дайер покончил с собой, приняв лошадиную дозу алкоголя и барбитуратов. Он умер в номере отеля в Париже, пока его гениальный любовник открывал собственную выставку в Большом дворце. Бэкон еще несколько лет болезненно изживал из себя чувство вины и тоску, создавая один за другим черные триптихи, посвященные Дайеру.

Фрэнсис Бэкон «Триптих май — июнь», 1973

Бэкон не любил законченность и обожал элемент случайности. Свои работы, несмотря на монументальность, он называл «штудиями» или «этюдами». Художник вдохновлялся не только мифами, но и кинематографом, в частности Эйзенштейном, а также фотографиями и работами своих коллег по цеху, например Ван Гога или Веласкеса. К работе последнего «Портрет папы Иннокентия Х» Фрэнсис создал множество оммажей. Правда, бэконовский папа – это, скорее, ночной кошмар, фиолетовым призраком появившейся из тьмы и перевоплощающийся то в шимпанзе, то в распадающуюся голограмму.

Фрэнсис Бэкон «Этюд По Веласкесу (Портрет Папы Иннокентия X)», 1953

Нынешняя популярность и высокая стоимость работ Фрэнсиса Бэкона обусловлены не только грандиозностью его порочной, но безмерно обаятельной личности, но и бесспорным чутьем художника на травму ХХ столетия. Разглядывая вывернутые наизнанку фрагменты воспаленной плоти, вглядываясь в черные пасти вопящих глоток то ли людей, то ли чудовищ, на ум невольно приходит только одно: «Век вывихнут. Век расшатался. Распалась связь времен».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ