48-летняя Метревели, первая женщина и самый молодой руководитель Секретной разведывательной службы в её истории, говорила не из академического зала и не на международной площадке. Её трибуна располагалась в приватной столовой штаб-квартиры МИ6 в Воксхолле. Пространство закрытое, а вот речь оказалась максимально открытой по содержанию. «Наш мир активно переделывается, с глубокими последствиями для национальной и международной безопасности», — заявила она.

Главная мысль выступления прозвучала без дипломатических сглаживаний: власть рассеивается и утекает от государств к корпорациям, а иногда и к отдельным людям. Речь шла о гиперперсонализированных цифровых инструментах, способных точечно воздействовать на людей, управлять страхами, привычками, решениями. По словам главы МИ6, такие технологии могут стать новым вектором конфликта и контроля, который не менее опасен, чем традиционное оружие.

Блез Метревели указала на развитие автономных систем: дронов, роботов и алгоритмов, способных убивать с минимальным участием человека. Эксперты, отметила Метревели, уже предупреждают и о другой угрозе — создании биологического оружия «под конкретного противника» с помощью современных генетических технологий. «Некоторые алгоритмы могут стать столь же могущественными, как государства», — подчеркнула она.

Значительная часть выступления была посвящена России. По словам Метревели, Великобритания и её союзники фактически оказались в новой реальности: «между миром и войной». «Нас испытывают в серой зоне, применяя тактики, находящиеся чуть ниже порога войны… вскрывают и эксплуатируют трещины внутри обществ», — сказала она.

Отдельный и, пожалуй, самый философский фрагмент речи был посвящён разрушению доверия и самой категории истины. «Основы доверия в обществах размываются… ИИ льстит нашим предвзятостям и дробит общественные пространства. А когда доверие рушится, разрушается и общее ощущение правды. Это одна из самых серьёзных утрат, которые может понести общество», — сказала она. Ложь, по словам Метревели, распространяется быстрее фактов, разделяет сообщества и искажает реальность. Информация всё чаще используется как оружие, не менее эффективное, чем ракеты или беспилотники.

Именно поэтому, подчеркнула она, детей необходимо учить распознавать манипуляции, «чтобы они не становились жертвами алгоритмов, запускающих страх».

В этом контексте прозвучал и пример Илона Маска — человека, который в 2024 году считался самой влиятельной неизбранной персоной в мире. Его конфликт с президентом США Дональдом Трампом Метревели рассматривала как симптом новой эпохи, где частная власть способна конкурировать с государственной.

Наблюдатели отметили и визуальную деталь: во время выступления на Метревели была массивная брошь в форме жука. И это не случайность. Ещё в 2002 году Financial Times цитировала её (под псевдонимом Ada), отмечая «пристрастие к большим сверкающим брошкам в форме насекомых», которые «вызывают тревожные взгляды собеседников, подозревающих скрытую камеру или микрофон». Это пристрастие роднит Метревели с баронессой Хейл — бывшей главой Верховного суда Великобритании, которая в 2019 году вынесла историческое решение о незаконности приостановки работы парламента Борисом Джонсоном. Тогда Хейл надела на заседание знаменитую брошку-паука (стоимость которой, как выяснилось позже, составляла около £12). Баронесса призналась: «Паук — прекрасная художественная форма. С ним можно сделать очень многое». Насекомые, пауки, стрекозы — символы наблюдения, терпения и скрытой силы — давно стали негласным языком британской власти. Не случайно похожие броши носила и мисс Манипенни в фильмах о Джеймсе Бонде.

В отличие от главы МИ5 Кена Маккаллума, Метревели не стала отвечать на вопросы журналистов, но подчеркнула, что МИ6 «станет более открытой». При этом она сознательно отказалась от традиции выступать за границей и почти не упоминала Китай, заявив, что не будет следовать привычному формату предупреждений о глобальных угрозах.

Вместо этого Блез Метревели зафиксировала главное: мир уже изменился. И правила, по которым он жил последние десятилетия, больше не работают. Сегодня алгоритмы могут быть сильнее государств, а детское образование становится вопросом национальной безопасности.