Как отпустить стыд, который мы привозим с чемоданами?
Мы уезжаем в другую страну по разным причинам: одни — за лучшей жизнью, для других это становится исполнением мечты детства. Есть такие, кто едет по принуждению обстоятельств: дома остается война, бедность или диктатор, под гнетом которого дышать свободно не получается. А кому-то жилось удовлетворимо, но зовет семья: мужу предложили хорошую работу, отправили учиться родители. Мы все переезжаем по разным причинам, с уникальными историями, со своими переживаниями: с надеждой, с тоской. Но слишком многие из нас по прибытии сталкиваются с тем, о чем не слишком принято говорить — со жгучим стыдом. Это чувство заселяется вместе с чемоданами, визами и надеждами на светлое будущее. Эмигрируя, мы не только пересекаем границы конкретных государств, но и рамки собственного я. Учимся быть собой в новых обстоятельствах, в новом месте, где никто не знает, кто мы. И попутно каждый день становимся другими, отпуская тех, кем больше не являемся.
Стыд как зеркало существования
Психология определяет стыд как одно из базовых чувств, связанных с разрывом связи — со взглядом другого, с принадлежностью, с самим собой. Стыд обнажает самую хрупкую зону человеческого опыта — видимость. Мы нуждаемся в другом, нуждаемся в том, чтобы быть увиденными, признанными и принятыми. Отражаемся в глазах людей и в этом отражении находим покой. То, как мы выбираем картофель на рынке, пеленаем ребенка, прикрываем грудь при кормлении, оплачиваем счет в ресторане, покупаем машину — все это встречает взгляд другого, и мы нуждаемся в этом молчаливом одобрении.
А в эмиграции этот взгляд становится буквально чужим. Мы больше не понимаем, в какой среде находимся и какими будем приемлемы для этой среды. Как здесь разговаривают, что обсуждают с учителем в школе, что принято делать на похоронах, сколько подарить на свадьбу? И становится стыдно. Совсем не обязательно этот стыд осязаем, он нас не парализует. У всех разные уровни толерантности к стыду. Для кого-то новые ощущения станут интересным приключением, другой откроет для себя поддерживающие группы в фейсбуке и найдет друзей. Но некоторым будет очень трудно. И если вы из последних, мои следующие слова для вас.
Стыд шепчет, что с нами что-то не так: недостаточны, ущербны, ошибочны. Наш опыт не релевантен, мы не умеем, не справляемся, не знаем. Но стыд — это чувство. Оно шепчет то, чему ты научился сам, в далеком прошлом. На самом деле это ощущение не имеет отношения к умениям, качествам и тем более к вашему будущему в новой стране. Единственное, что доказывает стыд — присутствие человечности. Вы живой, уязвимый, чувствительный человек. Происходит много нового, вам трудно и нужна поддержка.
Стыд чужого: на пороге новой жизни
Мы естественным образом сталкиваемся со стыдом, когда выходим за пределы сценария. Это то, как называем привычное, понятное и уже автоматическое — набор реакций, ролей, форм поведения, которые уже усвоены (сделаны своими). Именно через сценарии, будучи детьми и потом взрослыми, мы учимся: что можно, нельзя, что вызывает одобрение, гнев или высмеивание.
В детстве стыд не является моральной категорией, мы не знаем, что такое хорошо, а что плохо, как поступать можно, а как нельзя. Этому приходится обучаться через реакции значимых людей рядом. И стыд становится способом выживания в системе отношений. Когда ребёнок чувствует, что его спонтанность встречает холод, раздражение или осуждение, он делает вывод: со мной что-то не так. И тогда внутренний компас разворачивается не на подлинность, а на соответствие.
Это необходимый социальный регулятор, иначе никто не знал бы ничего об уважении, такте, деликатности. Стыд является регулятором социальных отношений. Он закрепляется в теле, выражении лица, в голосе. Мы учимся заранее угадывать ожидания других и сдерживаться в нужный момент, чтобы не вызвать отторжения. И если в детстве это способ сохранить любовь, то во взрослом возрасте стыд превращается в невидимую границу между «я настоящий» и «я приемлемый».
В эмиграции такая граница обостряется: старые сценарии перестают работать, а новые еще не выстроены. Ваши успехи — профессия, статус, дорогие покупки, история достижений — остаются в прошлом. Обнажается неприятная реальность — нарциссические достижения были важной основой существования. И это действительно так! Наша нарциссическая часть «ответственна» за здоровое ощущение себя, именно она обеспечивает защиту и сохранение целостности. Результаты ее работы в форме новых машин, карьерного роста, дорогих путешествий, помогают нам чувствовать себя ценными, значимыми и уважаемыми.
Но при переезде, многие жертвуют этим. Вчера ты был врачом, а сегодня человек без знания языка, который ищет работу? В какой-то момент случается то, что психологи называют регрессом самооценки. Мы спускаемся ниже и ниже в ощущении собственной ценности, и этот спуск больше похож на экстремальное падение.
В период адаптации мы замечаем свои недостатки, обнажается зависимость от привычных магазинов, от помощи близких людей, от ритуалов в праздники. И только когда позволяем себе испытывать стресс, быть потерянным, незнающим, раздражительным, когда плачем по вечерам в новом доме — появляется возможность вырасти в нового себя.
Стыд выжившего
Многие мигранты с болью в груди признаются, что после первого года адаптации приходит новая боль. Мы перестаем стыдиться растерянности в новом месте и начинаем стыдиться своего благополучия. Я уехал — а они остались. Мне здесь безопасно, есть стабильность — а им каждый год все хуже. В терапии часто звучит конструкция: нельзя радоваться, пока страдают другие.
И снова речь о стыде, снова звучит потребность в принадлежности. Часть нашей идентичности навсегда связана с теми, кто остался «дома». Эта связь очень ценна, потому что позволяет интегрировать прошлое в настоящее. В игру вступает страх потерять эту связь.
Стыд за благополучие — форма верности, и в то же время форма самоотречения. Не позволяя себе жить полной, свободной жизнью, я утверждаю реальность, в которой мое существование ценно только в страдании, в обслуживании других людей. Нам важно оставаться внутренне привязанными к боли тех, кто «там», чтобы не чувствовать себя предателями.
Но дело в том, что в этом стыде мы застываем между двумя мирами: тем, кем вы были, и другим — кем предстоит стать. Не нужно сжигать мосты и разрывать весомые связи, но поддерживать их можно не только через совместное страдание, есть другие формы любви и дружбы. Чтобы найти их, нужно позволить себе быть и меняться — не выбирая между «своими» и «собой». Может быть, в этом и заключается зрелая адаптация — научиться не отказываться от радости ради принадлежности к «тем» или «этим», а нести собственные ценности как способ соединения. Найти своих по любую сторону можно только в том случае, если понимаешь, кто есть ты сам.
Если вам знакомы описываемые процессы и сложно перерабатывать стыд миграции или любой другой, приглашаю вас в свой закрытый канал, где разбирается эта тема. Я много пишу о таком феномене в различных контекстах , веду открытые эфиры и встречи. В конце осени всех желающих ждет двухнедельный интенсив — глубокое групповое погружение в тему. Верю, что честный разговор о сложном — первый шаг на пути к облегчению.
Ссылка на Telegram
