Рифма у Чосера: melodye и ye
В «Кентерберийских рассказах» Чосера встречаем такие строки:
And smale fowles maken melodye,
That slepen al the nyght with open ye.
Сегодня слова melody и eye совершенно не рифмуются. Однако в XIV веке их звучание было иным. Слово melody пришло из французского и имело ударение на последнем слоге: melodye /mɛlodi:(ə)/. Слово eye, записанное как ye, произносилось как /i:ə/. В результате рифма была полной.
Два века спустя рифма продолжает быть ценным свидетельством. В «Сонетах» Шекспира встречается сопоставление memory и die:
Sonnet 1
From fairest creatures we desire increase,
That thereby beauty's rose might never die,
But as the riper should by time decease,
His tender heir might bear his memory
С позиции современного английского эти слова несовместимы. Но известно, что такие формы, как memory, archery, alchemy, произносились с конечным дифтонгом /-əɪ/ или /-i:/, унаследованным из французского. Следовательно, в эпоху Шекспира memory звучало как /ˈmɛ.mə.rəɪ/, что делало рифму с die естественной.
Список «невозможных» рифм
Тексты XVI–XVII веков изобилуют примерами, которые открывают для исследователя древние фонетические реалии. Вот лишь некоторые из них:
- anon = alone
- appear = bear
- brood = blood
- dear = there
- love = move
- tomb = come
Сегодня подобные рифмы кажутся нарушением поэтической гармонии, но в языке XVI века они были закономерны.
Среднеанглийские баллады: have и save
В старинной песне Bird on a briar встречаем строки:
Mikte ic hire at wille haven,
Stedefast of love, loveli, trewe,
Of mi sorwe yhe may me saven
Ioye and blisse were were me newe.
Здесь have и save, true и new образуют рифму. Современный английский этого не допускает, но в XIII–XIV веках true и new звучали как /triu/ и /niu/. Рифма указывает на древнее произношение с йотированным дифтонгом.
Другой пример — рифма из религиозной поэзии:
For in this rose conteynyd was
Heuen and erthe in lytyl space.
Здесь was рифмуется со space. Объясняется это тем, что space имело долгий /a:/ — /spa:s/, а was произносилось с открытым гласным /was/.
«So, to, go»: следы долгого /ɔ:/
В народных песнях встречаются строки:
My lief is faren in londe
Allas, why is she so?
And I am so sore bonde
I may nat come her to.
She hath myn herte in holde
Wherever she ride or go
With trewe love a thousand folde.
«Моя возлюбленная уехала в дальние края.
Увы, почему так случилось?
А я так тяжко связан,
Что не могу прийти к ней.
Она держит мое сердце,
Куда бы ни поехала или пошла,
С преданной любовью в тысячу крат».
Очевидно, что so, to и go должны рифмоваться. Это возможно, если предположить их звучание с долгим /ɔ:/, а не с современным /oʊ/.
Иногда в текстах встречаются так называемые орфографические рифмы — совпадения в написании, но не в звучании. Пример — londe (земля) и bonde (связанный). Они писались одинаково, но произносились как /lɔnd/ и /bu:nd/. Это показывает, что поэт мог опираться на графическую традицию, а не только на фонетику.
Рифма — это не только художественный приём, но и ценный источник для исторической фонетики. Она позволяет увидеть, как звучали заимствования из французского, как менялись долгие гласные, как происходил Великий сдвиг гласных. Без анализа поэзии Чосера, Шекспира и анонимных среднеанглийских текстов наша реконструкция истории английского была бы куда беднее. Поэты, сами того не зная, оставили нам живые следы звучания, которые не стереть временем.
