Постмодерн: недоверие к правилам

Автор Максимилиан Неаполитанский
Рубрика Город, Колумнисты, Культура
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ 28 февраля 2024
ВРЕМЯ ПРОЧТЕНИЯ 2 min.

Постмодерн: недоверие к правилам

Часто современная философия ассоциируется с постмодерном. Однако на самом деле она не заканчивается на этом понятии. Постмодерн не просто термин из учебников и не только слово, которым можно обозначить все современное, запутанное и сложное. Это вполне конкретная ситуация в науке и философии. У нее было своё время, которое теперь мы можем исследовать с дистанции. Впервые подробно о постмодерне заговорил французский мыслитель Жан Франсуа Лиотар. Он написал книгу «Состояние постмодерна», в которой понятие приобрело достаточно конкретные черты. Лиотар вывел шесть признаков, по которым можно понять состояние постмодерна.

Jean-François Lyotard,
© Bracha L. Ettinger, Wikipedia

Первый признак Лиотар назвал «крахом метанарративов» или «крахом больших историй». Что Лиотар подразумевает под метанарративом? Это, например, философские системы, идеология, наука, религиозные течения, энциклопедические знания, универсальные знания, поиск истины и  другое. Для Лиотара важно, что ситуация постмодерна — это результат многих разочарований. Зачастую они связаны с историческими событиями 20 века: двумя мировыми войнами, появлением тоталитарных государств, развитием технологий и пропаганды. Различные события повлияли на «недоверие» постмодерна к большим историям, которые, как и «большая возвышенная культура», не спасли от соблазнов зла, утраты морального облика. И это тоже показал 20 век!

Второй признак постмодерна – так называемые «языковые игры». Лиотар считает, что знания, наука и метафизика зависят теперь не от стремления установить их объективность или добраться до истины. Сейчас они определяются  степенью интереса со стороны общества и ученых. Для «языковых игр» важны маски, которые влияют на изменение знаний. Изменятся они ― поменяются и теории. В этом Лиотар оттолкнулся от идей философа Людвига Витгенштейна о конвенции в языке, благодаря которой мы можем понимать друг друга. Лиотар наложил понятие «языковой игры» на политический и социальный контекст и добавил к нему новые смыслы.

Третий признак гласит, что в ситуации постмодерна эффективность начинает определять наше отношение к знаниям. Это связано с тем, что большая часть привычных способов проверки информации больше не работает. Однако знание и наука продолжают существовать. Как же удостовериться, что они верны? Ответ: через их пользу и эффективность. Например, так работает современная система грантов в научных исследованиях. Грант выдается только тогда, когда исследование признают полезным и значимым для общественности. То же самое можно сказать и о гуманитарных науках.

Еще один признак постмодерна связан с понятием «постистория». По Лиотару, историческая наука и история как таковая ― варианты метанарратива, продвигающие общую идею линейности времени. Постмодерн уходит от сосредоточенности на единой истории и обращается к фрагментированному времени. Например, в учебниках история человечества часто представляется как непрерывный процесс, в котором все логично связано: одно событие является причиной другого. При таком подходе какие-то факты попадают в поле зрения исторической науки, а другие ― нет. Часто выбор определяется установками авторов или институций, которые и формируют единый нарратив. Сам Лиотар говорил следующее: «Знание производится и будет производиться для того, чтобы быть проданным, оно потребляется и будет потребляться, чтобы обрести стоимость в новом продукте, и в обоих этих случаях, чтобы быть обмененным».

Также постмодерн определяет недоверие к правилам. Для этой ситуации важно, кто именно определяет знание и что вообще необходимо знать. Вопрос связан с властью и управлением. Ответ устанавливает правила познания для наук, философских исследований, порой даже для повседневной жизни. Однако не всем существующим правилам следует доверять. Помимо этого, постмодерн выступает против обобщений и универсализма. Отсюда и появляется ключевой принцип: сегментированность и раздельность во всем и везде: в обществе, культуре, мире. Мы уже можем наблюдать, как эта идея стала частью повседневности: больше нет монолитного субъекта, собравшегося вокруг единой идеи, но есть субъект множественный и расщепленный.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ