В этот раз дверь открыл Никита Дмитриевич. Вид у него был заговорщицкий. И я уже знаю: будет что-то выходящее за рамки наших обычных встреч. Джун рядом не было, хотя она всегда встречает гостей в прихожей. Но тут он был один: «Сегодня у нас в гостях Сюзан, сестра Джун. Они ждут вас в комнате», — сообщил он мне. О да, Сюзан, как и Джун, обладает изумительным позитивным зарядом, так что общение будет даже не вдвойне, а многократно приятным!

Обеим сестрам Маршам-Таунсенд за восемьдесят, но возраст словно забыл о них: легкая походка, естественная ухоженность и свежесть в элегантном образе, живость в разговоре, искренний интерес к миру и внимание к собеседнику, искрящиеся глаза и озорной, но неизменно элегантный юмор создают ощущение редкой внутренней молодости. Для меня это вдохновение в чистом виде.

Любой чай в английском доме высшего класса — в первую очередь общение и приятная беседа под аккомпанемент ароматного напитка высшего качества. Каждый раз я выношу что-то новое для себя и своих клиентов, при этом никто никогда меня не поучает, не наставляет и не менторствует. Но слышит умеющий слушать, и учится умеющий учиться у лучших! Я искренне считаю подобных собеседников наставниками и учителями, хотя они могут искренне удивиться такому повороту.

Слово за слово, и вот уже мы дошли до обсуждения района, в котором я живу. Это старое место в графстве Кент, давно вошедшее в границы Большого Лондона. «Где именно в Орпингтоне вы живете, Юлия?» — спрашивают меня Джун и Сюзан. Я же, думая, что они могут и не знать наш небольшой городок, уточняю, что это на юго-востоке Лондона. «А там где?» — продолжают расспросы сестры. «В границах муниципалитета Бромли», — говорю я. «Да-да, мы знаем Бромли», — отвечают Джун и Сюзан. И мне кажется, что тема исчерпана. Наступает секундная (в прямом смысле этого слова) пауза, и мы уже говорим о чем-то новом.

Через пару дней я решила освежить в памяти историю семьи Маршам-Таунсенд. Каково же было удивление, когда оказалось, что их родовое поместье называлось Скетбери. Это место я хорошо знаю, ибо оно находится в одноименном парке в 15 минутах ходьбы от моего дома! Сколько раз я там гуляла с собаками! Сколько раз водила туда друзей, ведь в конце парка стоит уникальное историческое поместье, находящееся сейчас в процессе консервации и реставрации! Этим уникальным местом ныне владеет «Орпингтонское археологическое общество», и там же, совсем рядом, находится Frognal House, исторический особняк в якобинском стиле, построенный в первой половине XVI века — родовой дом предков героинь моей истории. Прилегающие земли тоже принадлежали семье Маршам-Таунсенд, на них еще в начале ХХ века была построена больница, существующая и поныне — Queen Mary’s Hospital. Там мне неоднократно назначали обследования.

И ни взглядом, ни жестом две английские аристократки не дали понять, что я не полностью разобралась в сути вопроса. Они знают этот район как свои пять пальцев, ибо выросли тут, и объяснять им, где находится Орпингтон, не надо. И уж, конечно, они не стали рассказывать, что их семья внесла большой экономический, культурный и социальный вклад в развитие моего района. Так, высаженные их предками вишневые и яблоневые сады, часть которых сохранилась, и эти деревья до сих пор роскошно цветут по краям парка Скетбери, знамениты на все графство (Кент иначе называют «Садами Англии»), а парк с вековыми дубравами был передан местному совету. Сейчас Орпингтон и прилегающая долина реки Крей превратились из отсталого в экономическом отношении региона в передовой коммерческий центр по выращиванию фруктов и ягод. А в больнице, построенной на территории родового поместья, создан первый в мире специализированный центр челюстно-лицевой хирургии.

Почему они не рассказали об этом? Потому что хвастовство, бахвальство, демонстрация превосходства в чем-либо, родовитости, материального положения или образования (продолжите далее сами) — грубейшее попрание этикета. У меня нет исторического поместья ни в Великобритании, ни в другой стране мира, мои предки, в отличие от их, не основывали городов (в честь их прародителя, Томаса Таунсенда, 1-го виконта Сиднея, назван австралийский Сидней) и наше общение строится исключительно на интересе друг к другу. Если бы я спросила, мне без больших подробностей рассказали бы, что дамы выросли в этом районе и им хорошо знакомы места вокруг.

Все это время Никита Дмитриевич сидел, наблюдал за нашим небольшим диалогом и ни словом не «выдал» жену и свояченицу. Никто не произнес ни единой фразы, которая могла бы подчеркнуть статус, не стал подчеркивать мое недопонимание вопроса или неосведомленность в истории района. Тему просто закрыли и пошли дальше.

И здесь, как мне кажется, проявляется ещё одна очень английская черта: не ставить человека в неловкое положение, не цепляться за шероховатости, не залипать на деталях, которые не столь важны для беседы, а создавать комфорт непринужденного общения. При этом главное, на что хочется обратить внимание, — это любовь англичан к скромности. Никакого самоуничижения, желания прибедняться, жеманности, зажатости. Но также отсутствие желания превратить общение в демонстрацию своих достоинств. Это психологически зрелые отношения, выстроенные по формуле «взрослый — взрослый», без так называемого «захода сверху», когда один ставит себя выше другого.

В английской культуре человек может прекрасно знать себе цену и не считать нужным постоянно это озвучивать. В менталитете людей из стран бывшего СССР чаще наоборот: сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Почему-то считается, что если кто-то не узнает о том, что у вас два-три «высших», то ваша ценность уменьшится, и светский разговор пострадает от отсутствия оных подробностей.

Пожалуй, именно здесь многие иностранцы неверно понимают англичан: кажется, что они не хотят рассказывать о себе из-за скрытности характера, низкой самооценки или сообщить попросту нечего. В действительности происходит обратное. Англичане прекрасно знают свои сильные стороны, им есть чем поделиться. Но считается, что собеседнику не обязательно об этом повторять каждые пять минут: разве достижения и личная история повлияют на градус приятного общения? Уважение к другому человеку оказывается важнее саморекламы. Ярмарку тщеславия англичане благополучно оставили для тех, кто еще только готовится приступить к изучению хороших манер.

Я почти 20 лет живу в Англии и замечаю это качество в самых разных людях. Три года назад страницы газет пестрели заголовками о стремительном взлете Кэмерона Норри, молодого теннисиста, ярко проявившего свой талант на Уимблдоне. И главное, что говорили о его характере любители тенниса: «Он замечательный теннисист и очень скромный». Это «очень скромный» звучало из каждых вторых уст, ибо такую положительную черту ценят англичане. Трудолюбие, упорство, достижения говорят сами за себя. Зачем известному спортсмену еще и подчеркивать это во время общения с другими, в интервью или на телепрограммах?

Также неожиданно для меня раскрылся Бенджамин, 36-летний финансовый консультант, работающий в банке. Как обычно все началось с «гадания», откуда же я родом. Мне интересно наблюдать, как англичане причисляют меня то к полячкам, то к испанкам. Это чаще всего. Но тут было подробное перечисление всех стран Европы вплоть до небольших государств, появившихся после распада блока стран Варшавского договора, что искренне удивило: ведь у среднего англичанина весьма скудные познания в географии. На мой вопрос, откуда он так хорошо знает географию, Бенджамин ответил, что учителя постарались. «В какой же школе это было?» — продолжала я. Он не сразу ответил, но после повтора вопроса сказал, что если я знаю небольшой городок Кентербери (а как его не знать, если он был столицей древнего королевства Кент!), то там, рядом с собором (имелся в виду знаменитый Кентерберийский собор), находится школа. Не догадаться, что это за школа, я не могла. Много раз, бывая на территории собора, видела The King’s School. Считается, что она — преемница учебного заведения, стоявшего на этом месте с 597 года, и первая школа, основанная св. Августином сразу после того, как он прибыл на Британские острова и, по сути, дал второе дыхание христианству в этих землях.

Забавна была и реакция Бенджамина на мой ответ на вопрос, чем я занимаюсь: «Этикетом? О, прошу извинить меня заранее, у меня ужасные манеры! Мне будет нужна помощь в этом вопросе!» Английский юмор — всегда самоирония. Манеры молодого человека, кстати, были исключительными. И легкая самоирония без самоуничижения — тоже часть хорошего воспитания.

Такая же скромность проявилась и в разговоре с Адамом, начальником технической бригады в National Rail. «Никакого образования у меня нет», — говорил он, хотя за его плечами были дизайнерский колледж в юности и второе техническое образование в более зрелом возрасте, позволившее построить успешную карьеру в одной из самых конкурентных индустрий. Имелось в виду: «никаких особых достижений в образовании у меня нет». Что не помешало Адаму стать востребованным специалистом, при этом постоянно повышающему квалификацию на текущей работе.

Поднимемся на высшие ступени социальной лестницы. Король Карл III тоже известен личной скромностью. Несколько лет назад, когда он был еще наследником престола, на летнем приеме в садах Букингемского дворца кто-то, стоявший спиной к принцу, нечаянно толкнул его. Человек повернулся, чтобы извиниться. Наследник престола, понимая, что гость будет смущен оплошностью, быстро взял ситуацию под контроль: «Это всего лишь я, Чарльз!» — сказал будущий король и улыбнулся.

Самоуверенному человеку нужно социальное подтверждение своей значимости. Уверенному в себе человеку — нет. Пока одни выстраивают образ через рассказы о себе и своих достижениях, другие наслаждаются приятным общением, улыбками, легкой светской беседой и юмором. И чем дольше я живу в Англии, тем больше убеждаюсь: настоящая английская скромность — это не застенчивость. Главное, уметь создать атмосферу, в которой человек не будет чувствовать себя неуютно от возможного превосходства собеседника, а разговор не начнет зависать от неумения поддерживать small talk.