С кочевыми состязаниями приходит совсем другой интерес. Наблюдая за всадником в седле, невольно ощущаешь мир за пределами таблицы рекордов, который гораздо любопытнее. В состязании эр-эниш умение удержаться на лошади гораздо важнее умения удержаться на пьедестале почёта. И выработано оно не только изнурительными тренировками на искусственных беговых дорожках, а ещё памятью и традициями поколений, когда такой навык был сродни правилам выживания — человека, а иногда целой нации.

Четырнадцатый час в аэропорту в ожидании пересадки… Ощущаю себя кочевником, нашедшим пастбище в бизнес-зале с неограниченным запасом еды и воды, удобно устроившимся не в седле, а в мягком кресле перед сколько-то-там-дюймовым телевизором со сводками биржевых цен на овёс и кумыс (в смысле, на золото и нефть). Когда объявят посадку на мой следующий рейс, я снова отправлюсь в дорогу. Вроде всё хорошо на пастбище, но оставаться не хочется, нужно двигаться дальше. Несмотря на оседлость современного мира, кочевников в нём гораздо больше, чем мы можем себе представить.

Кто они, эти люди дороги? Туристы? Паломники? Гастролирующие артисты или агенты спецслужб под прикрытием? Топ-менеджеры межконтинентальных корпораций или просто бродяги, бросившие однажды свой дом ради ощущения движения? Я вглядываюсь в лица в курилках транзитных зон и вижу разные истории: кому-то надо вперёд, а другому уже всё порядком осточертело.

Человек освоил пользу движения гораздо раньше, чем удовольствие находиться в одном месте. Выходов за пределы Африки, колыбели человечества, в истории нашего вида было несколько, и важнейший из них случился примерно пятьдесят тысяч лет назад. С этой волной связана большая часть расселения Homo sapiens по планете, но единого похода «покорять мир» не было. Вряд ли нашими предками двигала жажда приключений, скорее их гнали вперёд изменения климата, зон растительности и обитания животных. Люди двигались за ресурсами и оказывались на совершенно новых для себя территориях. Аравийский полуостров не всегда был песчаной пустыней.

Домашний скот появляется у наших предков на Ближнем Востоке где-то десять тысяч лет назад в среде неолитических поселений, и стадо коров начинает новую ветвь в эволюции человека — освоение земель, где трудно прокормиться земледелием. Появляется колесо, потом повозки, а вместе с ними возможность перемещения семьи и имущества за стадом. В евразийских степях складываются хозяйства, в которых сама жизнь организована вокруг этих переходов. Подвижные скотоводческие общества распространяются далеко на восток от Черного моря до Алтая.

Со временем человек пересаживается на лошадь, а к началу I тысячелетия до нашей эры зарождается знакомый нам мир степных кочевников. Скифы, сарматы, киммерийцы и массагеты — владыки бескрайних территорий. И оседлым народам приходится иметь с ними дело: торговать, воевать или заключать союзы. Степь становится пространством большой политики. В III веке до нашей эры хунну создают на территории современной Монголии могущественное объединение, доставляющее немало хлопот китайским правителям. Для защиты от кочевников первый из императоров династии Цинь — Шихуанди — начал строительство Великой Китайской стены. В VI веке возникает Тюркский каганат, а в XIII веке под предводительством Чингисхана границы степного мира раздвигаются до уровня империи.

Впрочем, по этим дорогам задолго до монгольских всадников двигались и совсем другие кочевники: на огромных территориях от Китая до Восточной Европы налаживаются связи и оживают торговые пути. Вместе с товарами путешествуют знания, технологии и принципы жизни. Согдийские купцы развернули целую сеть своих представительств: кто-то поселялся в торговых городах, кто-то сопровождал караваны на Великом шёлковом пути. Наряду с деловым обменом происходил обмен культурный, а перемещение между географическими точками перестало носить исключительно завоевательский характер: полторы тысячи лет назад начали зарождаться принципы современного кочевничества. Одним из предков современных кочевников я бы назвал Марко Поло — и бизнес-зал при дворе Хубилая его мало интересовал. Из опыта дорог спустя пару десятилетий он принёс своим венецианским инвесторам столько знаний чужой жизни, что хватило на книгу, которую читают до сих пор.

Между Марко Поло и человеком с ноутбуком в аэропорту — несколько столетий. Сегодня для такой жизни нет необходимости исчезать на двадцать лет. Вся работа — в лэптопе, обновления — в телефоне, набор маек и трусов — в ручной клади. Музыкант может взять всю студию с собой, а торговому представителю достаточно выхода в интернет в транзитном аэропорту.

Журналисты, археологи, тату-мастера, пенсионеры на круизных лайнерах и семьи в автодомах, диджеи, паломники, арт-дилеры, антиквары, ловцы лосося у берегов Норвегии и биологи, наблюдающие за пингвинами у берегов Антарктиды — все эти люди оставили свои дома в поисках нового пастбища. Для одних — это сезонная работа, для других — исследование, для третьих — возможность пожить иначе. Кому-то дорога позволяет содержать привычную жизнь, а кому-то дорога стала привычной жизнью.

Я давно уже не понимаю: работа заставляет меня двигаться или я ищу такую работу, чтобы не останавливаться. Мне нравится разбираться в устройстве новых мест, находить людей, с которыми ещё вчера ничего не связывало, обрастать именами и новыми записями в списке контактов. И если искать мои личные пастбища, то они как раз здесь. Я ближе к согдийскому купцу, нежели воину Чингисхана, но смело могу причислить себя к числу современных кочевников, несущих с собой музыку, идеи и истории. И где-то рано или поздно они будут обменяны на новые контракты и коллаборации. Это и есть мой товар, он не требует таможенной декларации, не занимает места в чемодане, но с каждой поездкой становится всё больше и больше. Современные кочевники не оседают в Коста-Рике или Хорватии, где не надо платить налоги — они живут в транзитных зонах и встречаются в курилках аэропортов.

Всемирные игры кочевников в Кыргызстане стали для меня ещё одним пастбищем. Мы все съехались туда с абсолютно разным багажом, ненадолго пересеклись и разъехались, обогатившись тем, чего до встречи не было. Мне достались новые имена, замыслы и этот текст, который дописывается в ожидании посадки. Недолгая стоянка у Иссык-Куля была хорошей. Есть повод вернуться.