Возможно, речь идёт не о двух отдельных кризисах, а об одном — кризисе современной модели родительства в условиях, которые радикально изменились. Представление о современных подростках как о «поколении снежинок», которое якобы слишком чувствительно и превращает обычные жизненные трудности в психологические проблемы, не выдерживает проверки реальностью. К такому выводу пришёл профессор Питер Фонаги — клинический психолог, советник NHS England и руководитель масштабного независимого исследования состояния психического здоровья детей и молодых людей в Великобритании. «Попробуйте прожить хотя бы 24 часа в качестве современного 16-летнего», — предложил Фонаги взрослым, склонным обвинять подростков в изнеженности.

Правительственное исследование, в котором участвовали более ста специалистов и семей с непосредственным опытом психических расстройств, должно стать основой для дальнейших решений в сфере здравоохранения и социальной политики. По словам Фонаги, вывод исследования однозначен: рост психологического неблагополучия среди детей и молодых людей реален и не может быть объяснён только тем, что люди стали больше говорить о психическом здоровье и чаще обращаться за помощью. Сам Фонаги формулирует ситуацию ещё жёстче: «Сейчас быть молодым труднее».

По его словам, современные дети растут в среде, которую можно назвать «токсичной»: социальные сети и непрерывное цифровое присутствие, неопределённость перспектив, проблемы с трудоустройством, исчезновение привычных молодёжных сообществ и пространств для общения. Фонаги подчёркивает, что тревожность, депрессия, самоповреждения и расстройства пищевого поведения сегодня входят в число наиболее распространённых проблем молодых людей.

И официальная статистика подтверждает, что речь идёт не только об изменении языка, которым общество описывает детские проблемы. В британском правительственном обзоре Youth Matters: State of the Nation приводятся данные NHS England: примерно каждый пятый человек в возрасте от 8 до 25 лет в Англии имеет вероятное психическое расстройство, причём показатель заметно вырос по сравнению с 2017 годом.

Одновременно всё менее определённым становится переход подростка во взрослую жизнь. Согласно последним данным британского Office for National Statistics, во втором квартале 2026 года около 981 тысячи молодых людей 16–24 лет не учились, не работали и не проходили профессиональную подготовку. Только число безработных среди этой группы составляло около 393 тысяч человек.

Даже цифровой мир, который ещё недавно воспринимался прежде всего как пространство новых возможностей для детей, теперь требует от семьи постоянного контроля и переговоров. Британский медиарегулятор Ofcom в исследовании Children and parents: media use and attitudes 2026 отдельно анализирует не только медиапотребление детей от младенческого возраста до 17 лет, но и то, каким образом родители пытаются контролировать и регулировать их онлайн-жизнь. Получается парадокс. Общество требует от ребёнка быть устойчивым в мире, который стал менее устойчивым.

Но существует и вторая сторона этой истории — состояние самих родителей. Родители тоже больше не справляются с жизнью по старым правилам. Новое исследование благотворительной организации Parentkind, проведённое YouGov среди 6053 родителей школьников по всей Великобритании, обнаружило резкое снижение вовлечённости родителей в образование детей. В 2023 году такими вовлечёнными себя считали около 80% родителей. Теперь — лишь 59%. В малообеспеченных семьях падение оказалось ещё заметнее: с 77 до 46%.

На первый взгляд эти цифры легко интерпретировать как ещё одно свидетельство «ухудшения родительства»: родители меньше занимаются детьми. Но ответы самих родителей рисуют совсем другую картину. 44% называют главным препятствием банальную нехватку времени. Почти половина (48%) признаётся, что хотела бы уделять ребёнку больше времени, чем получается сейчас. Каждый пятый испытывает глубокое беспокойство из-за того, что может «неправильно» воспитывать ребёнка.

Речь идёт о жизни в режиме хронического дефицита ресурсов. Работа, дорога, школа, дополнительные занятия, домашние дела, необходимость следить за цифровой жизнью ребёнка, договариваться о каникулах, искать childcare — всё это конкурирует за одни и те же часы суток.

Особенно хорошо заметна ситуация во время школьных каникул. По данным Parentkind, работающим парам приходится делить между собой ежегодный отпуск, чтобы по очереди оставаться с детьми. Семьи используют комбинацию помощи родственников, друзей, детских клубов и удалённой работы. Для части родителей школьные каникулы становятся не отдыхом, а ежегодной логистической операцией.

И это не только субъективное ощущение. Исследование, посвящённое родительскому выгоранию, показало, что именно конфликт между требованиями работы и семьи оказался сильнейшим фактором в британской выборке. В исследовании участвовали 1373 родителя.

Отдельный британский Burnout Report 2025 организации Mental Health UK показал: около трети родителей связывали пережитый стресс, способный привести к выгоранию, непосредственно с родительскими обязанностями. Среди родителей маленьких детей проблемы с доступом к childcare становились особенно значимым источником стресса.

Даже там, где государственная поддержка позволила сократить стоимость дошкольного ухода для части работающих семей Англии, проблема доступности и организации ухода за детьми не исчезла. По данным Coram Family and Childcare, в 2026 году средняя стоимость летнего holiday club в Великобритании достигла £191 на ребёнка в неделю, или около £1 145 за шесть недель летних каникул. При этом такие программы по-прежнему почти втрое дороже обычного after-school childcare. Организация также обращает внимание на нехватку мест для родителей с нестандартными рабочими часами и семей детей с особыми образовательными потребностями. Таким образом, требование «просто больше заниматься ребёнком» всё чаще сталкивается с вопросом: а откуда взять дополнительные часы, деньги и эмоциональные силы?

Именно здесь два кризиса — детский и родительский — начинают пересекаться. Родителю необходимо быть эмоционально доступным для ребёнка именно тогда, когда ребёнок сталкивается с растущей тревожностью, социальным давлением, цифровой конкуренцией и неопределённостью будущего. Но одновременно тот же родитель должен выдерживать рабочую нагрузку, финансовые расходы и постоянное давление современного идеала «правильного родительства».

Исследования родительского выгорания показывают, почему это важно. Работа, опубликованная в Communications Psychology, в которой британских родителей опрашивали несколько раз в день на протяжении 35 дней, обнаружила связь между более высоким уровнем родительского выгорания и снижением последующей естественной эмоциональной выразительности в общении.

Это не означает, что именно родительское выгорание является причиной современной эпидемии детской тревожности. Подобную причинно-следственную связь имеющиеся исследования установить не позволяют. Но они показывают механизм потенциального замкнутого круга. Тревожному ребёнку требуется больше эмоционального участия взрослого. Это увеличивает нагрузку на уже перегруженного родителя. Истощённому родителю становится сложнее постоянно сохранять внимание и эмоциональную включённость. А ребёнок, в свою очередь, может терять один из важнейших ресурсов устойчивости — доступного взрослого. Получается система, в которой истощение одного поколения способно усиливать уязвимость другого.

Особенно наглядно противоречие проявляется в образовании. Education Endowment Foundation оценивает средний эффект участия родителей в обучении примерно в четыре дополнительных месяца образовательного прогресса за учебный год. При этом сама организация подчёркивает важную деталь: школам необходимо учитывать реальные барьеры для семьи — рабочий график родителей, их возможности, уверенность и необходимость дополнительной поддержки. Иначе программы «родительского вовлечения» могут не сократить, а увеличить образовательное неравенство.

То есть обществу хорошо известно, что родительское участие чрезвычайно важно. Но родителям одновременно становится всё труднее его обеспечить. Именно поэтому сегодняшняя дискуссия о воспитании, вероятно, нуждается в смене оптики. Вместо привычного вопроса «Что современные родители делают неправильно?» всё актуальнее другой: «В каких условиях мы предлагаем им быть хорошими родителями?»

Долгое время родительство обсуждалось преимущественно как набор личных решений: сколько времени разрешать ребёнку проводить у экрана, как устанавливать границы, воспитывать самостоятельность, реагировать на истерику, какую школу выбирать и какие кружки посещать. Но накопленные данные всё больше показывают, что одного изменения «стиля воспитания» недостаточно.

Питер Фонаги говорит об исчезновении общественных пространств и молодёжных сервисов, где подростки могли бы общаться и чувствовать принадлежность к сообществу. По его словам, сокращение таких возможностей за последнее десятилетие стало одной из причин ухудшения ситуации. Он подчёркивает: иногда для психического здоровья молодого человека принципиально важно просто наличие рядом другого человека, способного заметить, что с ним сегодня что-то не так.

Практически то же можно сказать о родителях. Если воспитание превращается в индивидуальный проект двух работающих взрослых (или одного родителя), которые должны самостоятельно обеспечить ребёнку образование, безопасность, психологическое благополучие, цифровой контроль, социализацию, досуг и развитие, то предел устойчивости такой системы становится вопросом времени.

Современные родители, возможно, вовсе не стали менее ответственными. Изменились условия, в которых одним приходится взрослеть, а другим — растить детей. Так что, возможно, пришло время столь же радикально пересмотреть и само представление о том, каким должно быть «нормальное» родительство: сколько общество вправе требовать от отдельной семьи и какую часть ответственности за благополучие следующего поколения оно должно взять на себя.