Первым пришлось ликвидировать семейное дело в Неаполе. Неаполитанское королевство оказалось на обочине европейской политики и экономики, и дела там пошли… Нет, не убыточно, но столь малоприбыльно, что возня не стоила свеч. Хотя именно Карл, наряду с Натаном, сыграет главную роль в финансировании армий антинаполеоновской коалиции.

Несколько особняком среди братьев стоял старший, Амшель. Он единственный не оставил наследников. Делами фирмы во Франкфурте после его смерти занимались племянники: сын Соломона и двое сыновей Карла. Один из них, Майер Карл Ротшильд, еще в молодые годы подружившийся с никому тогда не известным пруссаком по фамилии Бисмарк, сыграл решающую роль в финансировании объединения Германии. А это открыло перед Ротшильдами новые и ранее невиданные просторы в финансовых операциях на территории вновь образованной страны.

Соломон блеснул своей прозорливостью при австрийском дворе. Хотя официально банк в Вене открылся только в 1820 году, Соломон и до этого прославился в Австрии выпуском займов в виде лотерей: слово в мире финансов было новым, фактически изменившим страну и сделавшим кредитование общедоступным даже для людей не слишком состоятельных. Массовость сработала как раз по принципу, заложенному его отцом: малая комиссия при широком обороте. И принесла Соломону не только большие деньги. Император отметил его старания и вклад в развитие денежно-кредитной системы страны, разогнавшей экономику Австрии, и даровал ему и его братьям титул барона. С тех пор Ротшильды — не просто дети еврея из гетто, они — бароны Ротшильды.

Самый младший сын Майера, Якоб, приехал в Париж в весьма сложное и даже опасное время, в 1812 году. В те годы Ротшильдам (да и многим другим) успех сопутствовал в том случае, когда они находили общий язык с властью, а это Ротшильдам удавалось всегда. Свои операции в Париже Якоб начал с того, что анонимно скупал во Франции акции в пользу Орлеанской династии. Он близко сошелся с будущим королем Франции Луи-Филиппом, что позже принесло ему немало дивидендов. Якоб стал чуть ли не личным финансистом Луи-Филиппа: почти все траты французской казны проходили через его банк.

Впрочем, кажется, наибольшего успеха добился Натан Ротшильд, уехавший в Англию еще в 1799 году. Вначале он поселился в Манчестере, текстильной столице Англии, где основал контору по торговле тканями. Дела у него и так шли неплохо, а тут еще эти обменные операции, подробнее описанные в первой нашей статье: когда плату за ганноверских солдат переводили в ситец, а ситец уже доставляли в германские княжества.

Большие оптовые заказы принесли не только большие деньги, но и позволили Натану стать человеком очень заметным и авторитетным в среде бизнесменов. Вскоре, набрав силу, он переезжает в Лондон: для больших операций полезно держаться поближе ко двору, правительству и парламенту. В Лондоне у Натана не только открыт банк, есть еще магазин по торговле драгоценностями и украшениями. При этом всё-таки основные его интересы — банк и биржа. В прежней его жизни, во Франкфурте, бирж не бывало, и он тратит несколько лет на то, чтобы досконально разобраться во всех тонкостях, связанных с обращением ценных бумаг, и в итоге разбирается. Да еще как!

Если где-то в мире в то время и существуют акулы капитализма, то они живут в Лондоне. Причем концентрация их так велика, а степень зубастости настолько огромна, что мало кто из новичков способен не то что заработать, а хотя бы выжить. Но это не про Натана Ротшильда: в короткий срок он становится самой крупной и зубастой акулой в биржевом пруду, принимая ряд ключевых решений насчет своего бизнеса. Причем принимает их быстро и, что гораздо важнее, разумно.

Важнейшим становится решение заняться торговлей драгметаллами в слитках. Натан верно понимает, что в условиях войны колебания стоимости монет неизбежны, акции могут вести себя капризно и непредсказуемо. И он правильно делает ставку на золото, просчитывая, что именно на него сейчас взлетит спрос. Это очень по-ротшильдовски: на колебаниях цены акций можно сделать миллионы, но легко и проиграть всё. Риски были высоки, а конъюнктура — непредсказуема. Ротшильды в такие игры не играют: драгоценные металлы в слитках стабильны, но в условиях кризиса растут в среднем быстрее прочих активов, а главное, хороши в качестве платежных средств. Благодаря этому Натан получает преимущество как кредитор.

Когда начинается война с Наполеоном, британское военное ведомство объявляет тендер на доставку денег армии Веллингтона, ведущей войну на континенте. Идеальным кажется доставка Веллингтону золота в слитках, процентная ставка чрезвычайно мала — всего 2%, и все риски, связанные с перевозкой слитков, должен взять на себя банк. Условия более чем жесткие, но вот объемы — заманчивые.

Во всей Англии не находится ни одного финансиста, который готов был бы взяться за такой проект на предложенных условиях. То есть не совсем так: один-то как раз есть! Всего один, зато его зовут Натан Ротшильд. Его братья имеют свои отделения банка в Европе, у них существует даже собственная почта для обмена секретными сообщениями и свой шифр (придуманный еще Майером Ротшильдом). Но важнее всего, что сама предложенная операция вполне в стиле Майера Ротшильда, а именно этот стиль и принес семье успех: малая комиссия при огромных оборотах.

Словом, Натан и братья берутся за дело и организуют его следующим образом: золото, разумеется, никуда не перевозят, на него покупают облигации и ценные бумаги британских компаний (они, в отличие от акций компаний на охваченном войной континенте, в большой цене). А затем по всему континенту агенты Ротшильда обменивают эти облигации на слитки золота (главными агентами здесь выступают Соломон и Кальман Ротшильды). Задача Якоба — совершать обменные операции либо на юге Франции, либо непосредственно в Испании, где как раз и воюет в то время Веллингтон. Понятно, что обменные курсы на всех стадиях — и скупка акций за золото, и обратный их обмен — Ротшильды проводят не без выгоды для себя, зарабатывая в итоге много больше 2%.

Так что к окончанию войны Натан не просто сказочно богат, он еще и пользуется невиданным авторитетом при королевском дворе. Без его советов не обходятся премьер-министры, да и сам король Вильгельм IV проводит время в его компании. Схема, придуманная братьями для финансирования английской армии, по сути, являлась межбанковской клиринговой сделкой. Эта схема никуда не делась после окончания войны. Она вошла в систему, позволяющую аккумулировать довольно значительные суммы денег, когда назревал крупный кредит вроде 15 миллионов фунтов, предоставленных правительству Пруссии в 1818 году, или такой же кредит для английской короны несколько раньше.

Тут, наверное, стоит ещё упомянуть и популярную легенду о том, как Яков Ротшильд якобы обманул самого Наполеона: мол, напросился к нему на прием и рассказал со слезой в голосе, что проклятые англичане должны ему много золота. А много золота во время войны должно находиться во Франции, а не у врагов. Так вот, проклятые англичане золото не отдают, но он знает, как его с острова вывезти, важно, чтобы французы этому не препятствовали. Наполеон якобы поверил и обеспечил Якову зеленую улицу по всей Франции. В итоге золото везли из Англии через всю Францию напрямую в Испанию, то есть Наполеон как бы сам участвовал в снабжении своих врагов.

Сказка красивая, но, во-первых, риски совершенно не в стиле Ротшильдов (в том числе и личные риски для Якова), которые во все времена предпочитали капитал физически не перемещать. Во-вторых, на обменных операциях они зарабатывали сильно больше причитающихся им 2% от английского правительства. И именно в продаже крайне востребованных акций британских компаний заключался финансовый смысл сделки для Ротшильдов.

Доверие — главная основа любого бизнеса. А бизнеса, связанного с финансами, — в особенности. Это Ротшильды всегда знали, и именно умение располагать к себе было их козырной картой: на доверии поднялся и разбогател отец Натана, и сам Натан в Англии заслужил доверие высочайшей степени.

Натан прекрасно разбирался в биржевых нюансах и стал в Англии (наверное, первой в истории стране, экономика которой настолько серьезно была зависима от стоимости акций) настоящим монстром в биржевых комбинациях. Выше мы уже рассказывали легенду о том, как Ротшильд разбогател, используя одному ему известную информацию и обманув всех остальных. Но теперь пора рассказать, как Натан использовал свое понимание рынка на самом деле, потому что легенда — это сказка для простачков, которые считают, что биржа устроена примитивно, а успех в биржевой игре сродни случайной сдаче джокера к случайно же оказавшимся на руках четырем тузам.

На самом деле Натан, узнав о победе над Наполеоном, посчитал, что близкое заключение мира, скорее всего, вызовет отток государственных облигаций, так как экономика Англии, к тому моменту выглядевшая как мобилизационная, должна будет перестроиться на мирные рельсы. Но при этом Натан понимал и то, что это знают и другие биржевые игроки: они будут сбрасывать облигации государства и пробовать разжиться акциями компаний, ориентированных на ожидаемый посткризисный массовый спрос, а также оживление рынка частного потребления.

Что же делает Натан? Он неспешно (чтобы не вызвать паники и не привлечь толпы подражателей) скупает государственные облигации по цене чуть выше рынка, привлекая для этого не только собственные средства, но и деньги братьев. У него есть ресурсы, он готов играть вдолгую и прекрасно понимает, что государство, научившись аккумулировать деньги на войну, научится их собирать и для инвестиций в мирную экономику. То есть в недалеком будущем облигации снова резко вырастут в цене.

Так и произошло. Ждать пришлось меньше, чем рассчитывали Ротшильды: уже через два года стоимость собранных государственных облигаций выросла на 40%, что принесло их банку чуть ли не самую большую прибыль на вложенные в столь короткий срок средства.

Ротшильдов часто обвиняют в том, что они зарабатывали на войнах. Но, если разобрать оба кейса, которые колоссально увеличили состояние Натана, можно увидеть, что дело здесь вовсе не в военных действиях. Просто он заработал там, где не смог (и даже не рискнул попробовать) заработать никто другой.

Кстати, именно Натан Ротшильд придумал и закрепил за семьей герб: пять стрел, связанных в пучок. Майеру Ротшильду очень нравилась восточная легенда о том, как отец просил сыновей ломать одну стрелу, а затем пучок стрел и как каждый справился с одной стрелой, но не смог переломить пучок (у нас популярен аналогичный вариант, но не со стрелами, а почему-то с веником). На примере стрел отец объяснял сыновьям, как важно держаться вместе. И Натан превратил эту многократно слышанную в семье историю в фамильный герб. Он же придумал девиз, украшающий герб: «Concordia. Integritas. Industria», что означает «Согласие. Честность. Трудолюбие».

Последующие поколения Ротшильдов активно пускаются в самый прибыльный бизнес на тот момент, вкладываясь в строительство железных дорог. Собственно, с этого мы и начали свой рассказ. А еще, чуть позже, начинают сложное предприятие с добычей каспийской нефти, которое многим тогда представляется авантюрой: ведь Каспий отрезан от мировых океанских путей. Многим, но не Ротшильдам! Они находят таланты, способные построить железную дорогу через весь Кавказский хребет, из Баку до Батуми, придумать и соорудить монструозного размера танкеры и добиться разрешения транспортировать нефть через Суэцкий канал — еще одно невероятное по своему размаху и успеху предприятие.

Правда, наступивший ХХ век стал для Ротшильдов тяжелейшим испытанием. Он начался с потери, причем весьма серьезной. В 1901 году, после смерти Вильгельма Ротшильда, не оставившего наследников, семья приняла трудное решение о закрытии своего самого старого, первого бизнеса. Можно сказать, распрощалась с родовым гнездом.

Большим ударом стало и повсеместное введение национальных налоговых систем. Семейный бизнес, державшийся на собственной системе записей и обмене внутренней документацией, этого не выдержал. Фактически M. A. Rothschild und Söhne перестал существовать как единое целое во время Первой мировой войны, распавшись на отдельные национальные финансовые группы.

Позже, кстати, потомки первых Ротшильдов будут сетовать на то, что вовремя не открылись в Америке, упустив «золотое время» становления американской экономики. Впрочем, это отчасти можно считать тяжелым наследием усвоенных семьей способов заработать: как общаться с аристократией, они знают, а вот как действовать в конкурентной среде — нет. Американское устройство мира представляется им хаосом и ужасом.

Начиная с третьего поколения, то есть примерно к середине XIX века (сам Майер и его сыновья были людьми малообразованными, чего нельзя сказать об их потомках), Ротшильды активно вкладывают деньги в произведения искусства, занимаются меценатством, финансируют научные разработки и университеты, активно участвуют в благотворительных акциях. В общем, ведут себя как ответственный современный бизнес.

Что касается компаний, которыми сегодня владеют Ротшильды, а уж тем более компаний, в которых работают их деньги, то их перечисление займет несколько страниц. Это будет длинный перечень банков, страховых компаний, железных дорог, горнорудных предприятий, трейдинговых фирм и т. п. Всё это старый добрый бизнес «на земле», ничего супернового или сверхинновационного в списке почти нет. Сами Ротшильды говорят, что именно следование семейному правилу не гнаться за сиюминутной удачей помогает им устоять (более того, по их мнению, из мирового финансового кризиса 2008–2011 годов Ротшильды вышли с прибылью именно благодаря своему консервативному подходу).

Конспирологи и в наше время пробуют связать Ротшильдов с мировыми конфликтами. Хотя многочисленные члены клана, обложенные бизнесами по всей планете, вряд ли в восторге от войн. Им есть, что терять. А зарабатывать на разрушении в современном мире без наличия спонсора, которым может выступить разве что не имеющий обременения в виде бизнеса «на земле» сумасшедший, невозможно. Практически у любого современного конфликта есть такой «спонсор». Но это точно не компания и не клан, который зарабатывает на стабильной отдаче от работающих предприятий (про сумасшедших не говорим, но поводов заподозрить их в сумасшествии Ротшильды не дают).

Всех и всегда интересует, сколько же денег у Ротшильдов. Тема «хайповая», серьезные люди и умнейшие аналитики дают на нее разные ответы. Bloomberg считает так, Forbes считает иначе, консультанты и вовсе используют собственные методики расчета. В целом диапазон получается необыкновенно велик: кто-то ведет речь о 350 миллиардах долларов, другие склоняются к сумме в 3 триллиона (причем последних явно больше). Но в любом случае, во-первых, Ротшильдов много (так и хочется добавить: «а денег мало», но нет, им должно хватать, на то они и Ротшильды, чтобы стараться их преумножить), то есть любая сумма неравномерно распределяется среди многочисленных членов семьи, которых сегодня даже сосчитать сложно. Во-вторых, и это главное, всё это лишь догадки. В конце концов, из всех заповедей, оставленных потомкам Майером Амшелем Ротшильдом, одна до сих пор исполняется неукоснительно: никогда не говори никому, сколько у тебя денег.