Только вот Северная железнодорожная компания оказалась не самой блестящей инвестицией: всего-то год спустя на этой дороге, у деревеньки Фампу, произошло крупнейшее в истории того времени крушение. Два локомотива, тянущие состав, превысили скорость и вошли в асинхрон, из-за чего связка вагонов оборвалась, несколько из них утонули в болоте. Власти объявляли о 57 погибших и более сотни раненых, хотя в других сообщениях говорилось, что судьба более 50 человек неизвестна (их тела не нашли в болоте, и они были признаны пропавшими без вести). Словом, это была жуткая катастрофа, о которой, разумеется, написали все без исключения газеты того времени в любой точке планеты. И огромное число авторов публикаций представили событие как убиение невинных христиан евреями.

Конечно, практической работой Северной железнодорожной компании руководили не евреи, а французы. Директором был блестящий инженер Жюль Петье, а его замом по подвижному составу — Шарль-Урбен Бриконь, которого эта трагедия заставит придумать конструкцию тормоза, названного его именем и активно использовавшегося почти полтора столетия. Но гнев общественности обратился против главного инвестора, барона Якоба Ротшильда (среди инвесторов были еще француз и англичанин, но их ядовитые стрелы миновали).

Событие это совпало с очередным витком антисемитизма, как раз набиравшего силу в связи с проблемами эмансипации евреев в Европе. Вроде бы никто не покушался на совсем недавно дарованные им гражданские свободы, но в мире торжества консерватизма к этим поднадоевшим к тому времени французским «эгалите, фратерните, либерте» относились уже без понимания (кстати, тогда антисемитизм был знаменем правых, сейчас — левых, понимая всю сомнительность такого деления, но из нашей жизни он так и не ушел).

Масла в огонь подлил даже еврей Карл Маркс, тогда еще вовсе не звездный публицист, который писал о том, что еврейство — суть торгашество, а «бог Израиля — деньги». Правда, Маркс писал это исключительно для того, чтобы объяснить, что «бог Израиля» (т.е. деньги) «секуляризирован и стал богом этого мира», но это было уж слишком сложным рассуждением для незамутненных умов. Сторонники антисемитизма его услышали так, как захотели услышать.

Вот в результате этих событий — железнодорожного крушения и последовавшей атаки публицистов на евреев — и родилась прекрасная (даже, пожалуй, романтическая) легенда о том, как Натан Ротшильд, основатель английской ветви Ротшильдов, разбогател. Никому не доверяя, барон лично наблюдал за ходом сражения при Ватерлоо. Исход его колебался: в какой-то момент на поле боя наступило равенство. И даже Ротшильду, человеку невоенному, было ясно, что победу одержит тот, к кому первым прибудет подкрепление. В какой-то момент вдали показалось облако пыли, и барон, вглядываясь в подзорную трубу, тщетно пытался разглядеть в лучах заходящего солнца цвет мундиров прибывшей армии: это синие мундиры армии наполеоновского маршала Груши или черные мундиры пруссаков фельдмаршала Блюхера? Вскоре выяснилось, что мундиры — черные. Это был авангард прусской армии, гусары генерала Бюлова, и через несколько минут исход величайшей битвы стал ясен.

Ротшильд вскакивает в бричку и бросается в путь, в Лондон. Дорогу ему преграждает буря, разыгравшаяся в проливе Ла-Манш. Он с трудом находит отважного шкипера, которого обещает озолотить, если он переправит его в Британию. Провидение хранит Ротшильда: он приезжает в Лондон, когда еще никто не знает об исходе битвы при Ватерлоо, и делает вид, что начинает сбрасывать ценные активы английских компаний по бросовым ценам. Это сразу объясняет всем, что он наверняка знает о победе Наполеона (хитрый ход: если бы Ротшильд стал об этом рассказывать, то ему вряд ли поверили бы, а так его молчаливый сброс акций, то есть действие, демонстрирующее знание, внушает доверие). На бирже паника, акции английских компаний падают в цене в десятки раз, и Ротшильд через подставных лиц их и скупает за бесценок.

Известие о том, что на самом деле победу одержал Веллингтон, положив конец амбициям французского узурпатора, достигает Лондона в тот момент, когда Ротшильд приумножил свое богатство уже в десятки, а то и в сотни раз, став обладателем чуть ли не контрольного пакета акций британской промышленности, мощнейшей в мире.

Эту историю постоянно рассказывают как пример того, каким именно способом богатели Ротшильды, а также их расчетливости, оборотистости, умения извлекать максимум из обстоятельств. И как своего рода доказательство того, что разбогатеть можно только на лжи, не трудом, а волей фортуны.

Но, как говорится, есть нюанс: вся эта красивая история от начала до конца — фейк, сочиненный гораздо позже описываемых событий, в 1846 году, Жоржем Дарванеллом, антисемитом и убежденным сторонником теории заговора. Для Дарванелла даже мысль о том, что можно зарабатывать на финансовых и кредитных операциях, не укладывалась в его конспирологическую концепцию.

Хотя начиналась личная война Дарванелла с Ротшильдами с того, что он, довольно популярный тогда памфлетист, написал свою первую (из четырех) «антиротшильдовскую» брошюру «Назидательная и любопытная история Ротшильда Первого, короля евреев». Барон Джеймс (Яков) Ротшильд, глава французской ветви этого банковского дома, выпустил ответную брошюру — «Ответ Ротшильда Первого, короля евреев, Сатане Последнему, королю самозванцев».

Эта перепалка вызвала всеобщий интерес. Не смог удержаться от высказывания даже Фридрих Энгельс, который в газете чартистов восторгается, якобы, «борьбой против финансистов»: «Король Ротшильд был вынужден опубликовать две статьи в защиту от нападок человека, которого никто не знает и чье единственное имущество — костюм, который он носит». Возможно, Энгельс видел в этом ростки демократии, вряд ли при этом понимая, что имеет дело с мошенником, выдающим фантазии за факты.

Чуть позже Дарванелл выпускает целую книгу, которая вышла с характерным названием «Сатана» и пользовалась огромной популярностью, многократно переиздавалась и переводилась на многие языки мира. К моменту выхода книги сам Натан Ротшильд уже умер. Но, как выяснилось, легко доказывалось, что свидетелем сражения при Ватерлоо он не был: в этот момент находился в Лондоне, на биржевых операциях и в самом деле заработал (он как раз и отличался умением на них зарабатывать, это была его профессиональная фишка), но не кратно увеличив свое состояние миллионами и миллиардами, а получив вполне скромный, хотя и очень достойный бенефит. Данные же самой биржи показывают, что в тот день и в последующие никаких выдающихся скачков цен зафиксировано не было.

Рассказы Дарванелла к тому моменту уже, что называется, стали былью (ну, почти). Сработал эффект многократного повторения, а ленивому и некритичному мозгу удобнее воспринимать это как факт, и опровержения сильно огорчили поклонников теории заговора. Поэтому вскоре появляются «дополнения» — так называемый дневник Джеймса Галлатина.

Вроде бы этот юный американец был в Лондоне в 1815 году и доподлинно знает, что да, Ротшильд сам никуда не ездил, но нанял курьеров и клипер в Остенде для их переброски в Лондон и всё-таки разбогател на бирже именно благодаря этому событию. Правда, несколько позже оказалось, что Галлатин и его мемуары — фальшивка, созданная в конце XIX века.

Вопрос о том, зачем нужно было совершать какие-то подвиги с личным появлением на поле боя и героическим путешествием с преодолением опасных препятствий во времена, когда уже функционировал семафорный телеграф, авторам фейков так и не был задан, хотя, казалось бы, отчего бы и не спросить? При этом авторы и сами оказались людьми творческими: позже досочинили историю с почтовыми голубями, но и она оказалась неправдой.

В общем и целом фейк Дарванелла был принят весьма благостно. Все-таки о том, что использование инсайдерской информации — дело нехорошее и неправильное, догадывались (хотя законы о запрете инсайдерской информации появились только в XX веке, в середине 30-х в США и только в 80-е — в Европе), но больше всего в этой истории чувствительную публику впечатлял факт обмана. Ну, как бы, христианские ценности и следование им предполагало, что обман — грех, а для еврея, мол, обмануть христиан — дело обычное. Из этой истории делался вывод, что никакой эмансипации евреев быть не может вовсе, что они не в состоянии сосуществовать в мире с христианской моралью и — как мы понимаем, вот вам уже вполне себе «научно обоснованная» база для подготовки новой волны гонений.

Дело, в общем-то, давнее: сегодня сказка уже разоблачена (хотя продолжает раскручиваться романистами), а история богатства Ротшильдов и, в частности, история состояния Ротшильдов в Англии по-прежнему малоизвестна широкой публике, хотя она не менее захватывающа и увлекательна, чем сказки Дарванелла. Правда, в несколько ином роде.

(Продолжение следует)