Томас Мор, описывая детство приблизительно в 1490-х годах, создал образ мальчика, подгоняющего волчок кнутом, и вложил в его уста следующие слова:

Размышляя далее, герой замечает, что если бы все его школьные книги сгорели, то он мог бы «проводить всю свою жизнь в играх».

Похожие персонажи появляются и в популярных пьесах XVI столетия. Это шумные, непоседливые мальчишки, которые любят шалости, дразнят животных и сверстников и проводят всё свободное время в играх. Даже шекспировский «плаксивый школьник с книжной сумкой, с лицом румяным», из знаменитого монолога Жака о «семи возрастах человека» из комедии «Как вам это понравится», который «ползёт в школу, словно улитка», по сути воплощает тот же образ ребёнка, предпочитающего занятиям игры с друзьями.

В то время родители, опекуны и наставники не считали игры чем-то вредным и охотно покупали детям игрушки, однако полагали, что развлечения должны иметь разумные пределы. Ребёнка необходимо было постепенно готовить ко взрослой жизни, приучая к дисциплине, труду и ответственности. По мере взросления пространство для игр сокращалось, уступая место учёбе, ремеслу или работе. Кроме того, на отношение к развлечениям влияли религиозные и нравственные представления эпохи. Некоторые игры, особенно среди подростков, вызывали неодобрение, если считалось, что они поощряют праздность, азарт, грубость или неподобающее поведение. Поэтому история детства в тюдоровской Англии представляет собой постоянный поиск баланса между естественным стремлением детей к игре и желанием взрослых воспитать из них достойных и полезных членов общества.

Правда, многие развлечения той эпохи сегодня могут показаться весьма жестокими. Дети нередко разоряли птичьи гнёзда, ловили птиц ради забавы и наблюдали за различными зрелищами, связанными с истязанием животных. Особой популярностью пользовались петушиные бои, которые проводились не только среди взрослых, но и в школьной среде. Традиционно во вторник на Масленичной неделе, накануне начала Великого поста, ученики приносили в школу петухов для боёв. Тушки погибших птиц становились собственностью школьного учителя. На эту тему сочинялись школьные стихотворения, а само понятие «петушиный бой» («cock-fighting») входило в школьные словари. Одним из немногих противников подобной практики был Джон Колет, декан собора Святого Павла в Лондоне и реформатор основанной им школы Святого Павла в 1508–1512 годах. Он запретил петушиные бои в своей школе. Трудно сказать, чем именно был вызван этот запрет: неприятием жестокости или стремлением предотвратить беспорядки. Дело в том, что петушиные бои сопровождались так называемым «чествованием победителя верхом», что, по-видимому, означало своеобразное торжественное шествие, которое нередко превращалось в шумное и плохо контролируемое зрелище.

Не менее бесчеловечной выглядела и другая распространённая забава. Петуха закапывали в землю так, чтобы над поверхностью оставалась лишь голова, после чего участники бросали в него различные предметы. Именно для этой цели служила упомянутая в стихотворении Томаса Мора «cock-stele» — специальная метательная палка. В одном из школьных упражнений, выполненных оксфордским учеником в 1520-х годах, описывается, как он наблюдал людей, стрелявших по такой птице из луков. В данном случае организаторами «развлечения» выступали взрослые, взимавшие плату за каждый выстрел, однако мальчики также могли присутствовать в качестве зрителей.

Другие учебные фразы, предназначенные для перевода в одной из оксфордских школ в 1490-х годах, упоминают травлю медведя, на которую собирались «почти все молодые люди этого города».

Чтобы понять подобные обычаи, важно учитывать особенности общества того времени. Англия XVI века оставалась преимущественно аграрной страной, где люди ежедневно сталкивались с необходимостью выращивать урожай, разводить скот и защищать свои хозяйства от диких животных и птиц. Мир был гораздо более суровым и опасным, чем сегодня. Телесные наказания считались обычным явлением, преступников казнили публично, а проявления жестокости редко вызывали общественное осуждение. Поэтому отношение к животным отражало более широкие представления эпохи о природе, власти и месте человека в мире. Для современного читателя такие развлечения выглядят шокирующими, однако для большинства жителей тюдоровской Англии они были привычной частью повседневной жизни.

Игра в XVI веке существовала в нескольких формах: воображаемой, практической, связанной с использованием предметов, и физической, требующей движения и усилий. Чаще всего эти формы переплетались. О воображаемой игре известно немного, поскольку она почти не фиксировалась в источниках. Тем не менее можно предположить, что дети разыгрывали самые разные сцены, представляя себя рыцарями, разбойниками, королевами или родителями.

Отдельные наблюдения всё же сохранились. Сэр Томас Элиот в 1531 году описывал детей, которые в игре имитировали религиозное поведение, становясь на колени перед изображениями, складывая руки и двигая губами, будто молятся, в то время как другие двигались процессией и пели. Джон Ди в 1582 году записал случай, когда его трёхлетний сын, Артур Ди, и Мэри Герберт, девочка того же возраста, разыгрывали подобие брака, называя друг друга мужем и женой. Эти примеры показывают, что детская игра нередко воспроизводила модели взрослой жизни.

Даже практические игры, основанные на игрушках, почти всегда включали воображаемый компонент. Куклы и миниатюрные предметы побуждали ребёнка создавать мысленный мир, в котором он моделировал взрослые роли и социальные отношения. Само слово «toy», вошедшее в употребление в XVI веке, первоначально означало не игрушку, а мелочь или пустяк. Однако сами игрушки существовали задолго до этого и могли быть как самодельными, так и изготовленными ремесленниками или родителями, что было характерно для тюдоровской Англии.

Детские собственные поделки остаются наименее документированным аспектом истории повседневности, однако их существование фиксируется уже в XV веке. Шотландский автор Рейт в поэме о возрастах человека, называемой «Размышления о возрастах человека» («Ratis Raving»), описывал детскую склонность к игре. По его наблюдению, дети всегда заняты тем, что играют с цветами, палочками и щепками, строят из них комнаты, кладовые и залы, делают из прута белого коня, из куска хлеба — корабль, из стебля сорняка — копьё, из осоки — меч, из лоскута ткани — благородную даму и украшают её цветами, проявляя при этом большую изобретательность и увлечённость. Многие из предметов, о которых идёт речь у Рейта, были общедоступными и ничего не стоили. Это могли быть камешки, кости животных, вишнёвые косточки, орехи или случайные металлические обломки. Растения также служили материалом для игры. Пастухи традиционно делали и использовали свирели из соломинок или полых стеблей. А подобные занятия, как отмечал Николас Бретон, английский поэт и писатель елизаветинской эпохи, были известны и мальчикам.

Сохранилось упоминание о слове «powpe», возможно обозначавшем самодельный пистолет, сделанный из ветки бузины или стебля бальзамина, а также несколько описаний игры, где стреляли через трубку в цель. Эта забава была популярна и среди взрослых и, по-видимому, заключалась в выдувании заострённых дротиков или стрел. В одном травнике 1633 года отмечалось, что дети могли легко отравиться, если использовали для таких трубок стебли ядовитых растений, например болиголова.

Особое место занимали погремушки, известные с древности. Но само английское слово «rattle» фиксируется лишь в 1519 году в знаменитом учебнике латинского языка «Vulgaria», составленном английским педагогом Уильямом Хорманом, где приводится фраза о покупке погремушки, чтобы успокоить плачущего ребёнка. К тому времени металлические погремушки уже производились и изображались на портретах. Они имели разные формы и применялись не только для младенцев, но и детей постарше, а иногда и в более широких, ритуализированных контекстах. Случалось, что их чрезмерное использование даже становилось предметом общественных жалоб. Так в Йорке молодых людей даже обвиняли в нарушении общественного порядка из-за чрезмерного использования погремушек за три дня перед Пасхой, когда церковные колокола молчали и верующих созывали на службу с помощью этих инструментов.

Куклы, по всей вероятности, были одной из самых распространённых игрушек для девочек, хотя современное английское слово «doll», происходящее как уменьшительная форма имени Дороти, появляется в письменных источниках лишь в XVII веке. Ранее для обозначения подобных игрушек использовалось слово «младенец» «(babe», «baby», «poppet», «popyn» или «puppet»). В одном из тюдоровских словарей латинское «pupa» определяется как «небольшое изделие, которое девочки обычно делают в виде девушки и облачают в одежду». В 1558 году для Елизаветы, дочери графа Ратленда, была приобретена кукла стоимостью десять пенсов.

Хотя куклы не всегда изображали женщин и не были исключительно девичьей игрушкой. Они могли иметь и мужские черты, а игра с ними встречалась и среди мальчиков. Так, мать двухлетнего сына купца Джона Джонсона в 1552 году просила мужа привезти ребёнку «какую-нибудь куклу». Похожие упоминания есть и в дворянской среде: Уильям Кавендиш из Хардвика покупал кукол детям в 1599–1601 годах, включая своего маленького сына Джеймса. Мальчики могли играть с куклами. В латинском «Кратком словаре для юных начинающих» Джона Уитхоласа, изданном в 1556 году, приводится фраза «Принеси с собой своих кукол, если хочешь играть со мной». Поскольку словарь предназначался для школьного класса, речь, по всей вероятности, шла именно о мальчиках.

Материалы для изготовления кукол были самыми разнообразными. Наиболее распространёнными были тряпичные куклы, которые легко делались из обрезков ткани в домашних условиях. Филип Стаббс упоминал «маленькие изделия из тряпок и лоскутов», а Шекспир говорит о «тряпичной кукле-младенце» в «Короле Лире» в сцене безумия Лира, где он вспоминает этот детский образ.

Уже при Елизавете I появляются и более дорогие фабричные куклы, одетые по моде своего времени. К началу раннего Нового времени куклы становятся предметом торговли. На иллюстрации из книги «Великие путешествия», изданной знаменитым фламандским гравером и издателем Теодором де Бри в Франкфурте-на-Майне около 1590 года, изображена женщина и девочка из числа коренных жителей Америки. Девочка держит две привозные игрушки: погремушку и куклу в виде знатной дамы с шляпой, воротником-рафом и длинным платьем. Это подчёркивает включённость подобных предметов в торговые и культурные обмены.

Известны также более простые типы кукол: глиняные фигурки конусовидной формы с лицом, деревянные куклы в виде палочки с головой, а также импортируемые изделия, упоминаемые в таможенных списках 1562 года как «маленькие куклы, привозимые для продажи в коробках». Подобные игрушки, часто называемые «младенцы» («babies»), производились в Нидерландах или германских землях и ввозились в больших количествах. Любопытно, что даже существовала рифма: «Дети Англии с удовольствием ломают то, что дети Голландии с удовольствием делают» («The children of England take pleasure in breaking, What the children of Holland take pleasure in making»).

Знаменитые голландские куклы, столь популярные в Англии, первоначально назывались «фламандскими младенцами», хотя изначально ремесло изготовления очень простых и дешёвых деревянных кукол распространилось из Германии. Голландцы также экспортировали кукольные домики или так называемые «кукольные шкафы», а также миниатюрную серебряную мебель, в производстве которой они особенно преуспели.

Существовали, вероятно, и восковые куклы, связанные с религиозной практикой до запрета подобных обычаев в 1538 году, когда небольшие фигурки приносились в качестве подношений в храмы. Куклы можно было приобрести как в лавках, так и у странствующих торговцев. Их легко представить как часть повседневных покупок, совершаемых для детей, или как товар в суме коробейника, путешествующего по деревням.

Помимо кукол, в тюдоровской Англии широко распространялись миниатюрные модели предметов взрослого обихода. Их изготавливали из олова и других мягких металлов ремесленники, обычно параллельно с производством утвари для взрослых. Многие такие предметы найдены в Лондоне, в иле Темзы, а также в других регионах, например в Йоркшире. Хотя не все эти вещи можно однозначно отнести к игрушкам, их форма и характер делают их особенно привлекательными для детской игры. Вероятно, они часто покупались родителями или приобретались детьми за небольшие деньги. В значительной части случаев их вполне обоснованно можно рассматривать именно как игрушки.

Находки подобного типа, происходящие из Темзы и относящиеся к XVI веку, включают, например, полую фигурку птицы с подвижным языком. Более распространены плоские человеческие фигурки, изображающие джентльменов и дам, с широко разведёнными в стороны руками. В отверстия можно было вставлять пальцы, управляя фигуркой, либо подвешивать её на ленте и заставлять «танцевать».

Сохранились также миниатюрные копии кухонной утвари, такие как котлы, сковороды, чаши, кувшины и блюда. К более сложным моделям относятся буфеты и шкафы, столы, стулья и комоды. Их изготавливали путём вырубки из листов олова, которые затем сгибали или соединяли в трёхмерную форму. Аналогичным образом создавались и повозки, а вместе с ними — плоские фигурки лошадей для упряжи. Так «маленькая карета», купленная для Джеймса Кавендиша в 1601 году за 14 пенсов, вероятно, представляла собой именно подобную игрушку. Известна также двухмерная модель галеона с тремя мачтами, пушками и членом экипажа, трубящим в трубу. Такие игрушки, по всей вероятности, продавались на ярмарках. Автор, писавший в 1631 году, упоминает, что на лондонской ярмарке Барфоломью дети могли покупать «перья», то есть специально изготовленные трубки, из которых можно «выстрелить змеёй», чтобы напугать товарищей.

Игра с куклами и миниатюрами естественным образом порождала стремление создавать для них небольшие сооружения. Кукольные замки или дома изготавливались и для состоятельных семей тюдоровской Англии. Для детей из обычных семей достаточно было простой пустой коробки, которую легко превращали в дом, а при желании — даже изготовливали самостоятельно, добавив крышу из соломы.

Другая группа игрушек требовала физического усилия. К ним относились небольшие ветряные мельницы, которые можно было носить с собой или вращать в руках. Сэр Томас Бландевиль в 1561 году описывал их как «вертушки», сделанные в виде крыльев мельницы. Джон Флорио, лингвист, преподаватель иностранных языков при дворе короля Якова I, в 1598 году также описывал подобную игрушку. Это был кусок картона или бумаги, вырезанный в форме креста и прикреплённый булавкой к концу палочки, который, будучи направлен против ветра, начинал вращаться. Английские дети называли её «ветряной мельницей». Существовал также вариант с верёвкой, при наматывании которой лопасти вращались от натяжения.

Ещё одной разновидностью была «лошадка-палочка», или «хобби-хорс». В эпоху, когда лошадь имела ключевое значение для передвижения и верховая езда являлась важным социальным символом, подобная игрушка обладала особой привлекательностью. Простая палка, зажатая между ног, уже позволяла имитировать езду, однако книжные иллюстрации показывают, что существовали и более сложные варианты — с вырезанной или приделанной головой лошади на конце.

Наконец, существовали волчки различных видов и размеров: от небольших, вращаемых пальцами, до более крупных, которые раскручивали при помощи хлыста, а также вариантов, использовавшихся взрослыми как форма физического упражнения или даже соревнования.

Англо-латинский словарь «Сокровищница для детей» («Promptorium Parvulorum»), составленный для школьного использования в 1440 году и напечатанный в Англии в 1528 году, фиксирует четыре вида таких игрушек: «top», «prill», «spilcock» и «whirligig». Одна разновидность вертушки, сохранившаяся среди находок из Темзы, представляла собой перфорированный металлический диск с зубцами. Он нанизывался на двойную нить, которую можно было скручивать и растягивать, заставляя диск непрерывно вращаться и издавать жужжащий звук. В школьных текстах встречаются и другие обозначения подобных игрушек — «scopperil», «spilquern», «whirlbone». Это свидетельствует о значительном разнообразии вращающихся игрушек и о словах, которые циркулировали почти исключительно в детской среде.

Как мы можем заметить, мир игрушек тюдоровской Англии был гораздо разнообразнее, чем может показаться на первый взгляд. Наряду с простейшими предметами, созданными детским воображением из палок, лоскутков, цветов или щепок, существовали и специально изготовленные игрушки, которые покупали на ярмарках, в лавках и у странствующих торговцев. Куклы, погремушки, миниатюрная мебель, модели кораблей, повозок и домов не только развлекали ребёнка, но и знакомили его с окружающим миром, помогали осваивать социальные роли и воспроизводить повседневную жизнь взрослых.

Источники показывают, что дети XVI века были активными участниками собственной игровой культуры. Они создавали игрушки самостоятельно, наделяли предметы новыми смыслами и превращали самые обычные вещи в элементы воображаемых миров. При этом граница между игрой и подготовкой к взрослой жизни оставалась весьма условной.

Изучение игрушек позволяет увидеть детство тюдоровской эпохи не как отдельный и изолированный период жизни, а как важную часть процесса социализации человека. Через игру ребёнок знакомился с окружающим миром, учился взаимодействовать с другими людьми и постепенно осваивал своё место в обществе.

В следующей части мы обратимся непосредственно к детским играм и рассмотрим, во что играли дети тюдоровской Англии, какие развлечения были наиболее популярны среди разных возрастов и социальных групп, а также попробуем понять, каким было само отношение к детству в раннее Новое время и какое место ребёнок занимал в представлениях своих современников.