Годы назад знаменитая поп-певица с псевдонимом Мать Мария (Энн Хэтэуэй) работала исключительно со своей подругой-дизайнером Сэм Ансельм (Микаэла Коэл). Но однажды звезда резко прервала отношения и исчезла. В её жизни произошло нечто мрачное, что отразилось и на концертной деятельности, после чего популярность Матери Марии пошла на спад. Прошло десять лет, она внезапно врывается к Сэм и просит сделать ей платье для возвращения на сцену. Точнее, для прощания. Но та требует сначала объясниться, ведь наряд должен появиться интуитивно.

Как уже сказано выше, Дэвид Лоури умеет снимать совершенно разное кино. Но почти каждый из этих проектов (даже «Питер Пэн») хотя бы частично говорит об одном — одиночестве и потерянности. Потому сэр Гавейн в версии «Легенды о Зелёном рыцаре» от Лоури не сражался со множеством врагов, а нехотя брёл по лесам. Вместо хоррора и скримеров в «Истории призрака» мёртвый персонаж наблюдал за своей одинокой женой. «Мать Мария» не просто продолжает эту тему, но и выводит её на новый уровень. В центре внимания мировая звезда — образ отчасти списывали с Бейонсе, песни для Хэтэуэй писали FKA Twigs и Charli XCX, а общая подача напоминает один из периодов творчества Леди Гаги, хотя сам режиссёр предлагает представить звезду как Тейлор Свифт из будущего. Но эта история не только о выгорании на сцене, а ещё о том, что со своими внутренними демонами человеку приходится справляться одному. И хорошо, если найдётся хоть кто-то, готовый выслушать и помочь.

Героиня Микаэлы Коэл на первый взгляд может показаться чуть ли не формальной: конечно, она обижена на бывшую подругу, но никто не сомневается в дальнейшем прощении. Вначале она просто терпеливо выслушивает Мать Марию и даже наблюдает за её странным танцем без музыки (Хэтэуэй великолепно подготовилась к роли). Но на самом деле Сэм — не просто пассивный зритель: именно на ней держатся все эмоции фильма. Эта героиня намного глубже и сложнее, чем её собеседница, а противоположность их характеров, поведения создаёт невероятную химию.

«Мать Мария» в своей основе максимально камерное кино: в самом начале героини Хэтэуэй и Коэл отправляются в мастерскую последней — красивое ветхое здание. Выйдут они оттуда лишь в финале. Всё действие — их бесконечный диалог, просто слова иногда сменяются языком тела: танцами или странными ритуалами. Картину даже легко можно было бы представить театральной постановкой с минимумом декораций и постепенным нарастанием эмоций — актрисы отрабатывают на все сто процентов, заставляя забыть, что Хэтэуэй в этом году разрывается между пятью премьерами совершенно разных жанров. Здесь она играет, не прикрывшись декорациями «Одиссеи» или показным блеском сиквела «Дьявол носит Prada».

Но Лоури всё же идёт дальше, вкладываясь не только в разговоры, но и в визуализацию всех деталей. Выступления действительно напоминают реальные концерты поп-звёзд: их даже частично снимали в больших залах, Хэтэуэй учила хореографию и даже песни записала сама. Поэтому не приходится верить героине на слово, что она — популярная певица, мы видим это не хуже, чем в традиционных музыкальных биографиях.

Но потом Дэвид Лоури напоминает: он ещё и мастер мистицизма — другие флэшбэки посвящены странным событиям из жизни героинь, которые приближают «Мать Марию» чуть ли не к оккультному хоррору. Фильм и правда иногда страшный, хоть и по другой причине. Ведь на самом деле история рассказывает о внутренних травмах, вытащить которые из себя очень непросто. В первую очередь из-за того, что их страшно признавать. Но Лоури великолепно показывает это наглядно, используя простые, но действенные метафоры. Постепенно становится понятно, почему в сюжете речь идёт именно о платье и зачем нужны ножницы.

Такой подход и создаёт удивительную красоту истории. По сути, «Мать Мария» очень конкретна: режиссёр хоть и оставляет простор для трактовок и осмысления, но не уходит в полную абстракцию, на которую падко авторское кино. Символизм приходит из самого заголовка и изначального образа главной героини: поп-звезда — новый «святой», которому люди поклоняются, но цена творческого успеха оказывается слишком высокой, и ей требуется своеобразный экзорцизм. Мать Мария одержима, но не демоном, а собственным сценическим образом, требованиями и ожиданиями. Её возвращение к Сэм — нечто вроде паломничества и воссоединения. Конечно же, речь идёт не о новом платье, а о новой идентичности, которую можно получить, только заглянув в себя.

Не менее важно, что «Мать Марию» можно и не трактовать. Даже если воспринимать фильм Лоури буквально — как красивую мистическую историю, — он всё равно затягивает. Это почти медитативная притча, которая завораживает контрастами: приходится вглядываться в мельчайшие эмоции на лице Микаэлы Коэл, смотреть на концертные выступления, испытывать неловкость от танца, ужасаться сценам с красной тряпкой. И просто плыть по волнам истории.