На вечерней премьере «Дау» на красной дорожке Венецианского фестиваля перед фотографами появились режиссёр Илья Хржановский, Радмила Щёголева, Мария Нафплиоту, Екатерина Андреева и Марина Абрамович. Последняя пришла не просто как знаменитая гостья: её перформанс входит в фильм. Не было только человека, на котором держится вся картина, — исполнителя главной роли, Теодора Курентзиса. Греко-российский дирижёр играет Дау, вымышленную версию физика Льва Ландау. По словам создателей, Курентзис не приехал из-за возникшей в последний момент чрезвычайной ситуации, подтверждённых причин нет.

Отсутствие исполнителя главной роли оказалось почти символическим. Настоящий Лев Ландау умер в 1968 году. Пётр Капица, превращённый в фильме в Крупицу, и Конкордия Дробанцева, супруга Льва Ландау, прототип Норы, — в 1984-м. Возразить тому, как их именами распорядился режиссёр, они уже не могут.

Как начинался «Дау»

История проекта началась в 2006 году. После дебютной картины «4» Хржановский собирался снять биографический фильм о Льве Ландау, нобелевском лауреате, одном из крупнейших физиков XX века. Главную роль получил не актёр, а дирижёр Теодор Курентзис. Владимир Сорокин участвовал в работе над сценарием, и всё обещало быть необычным.

Затем фильм разросся и вышел из-под контроля, по крайней мере, так выглядело со стороны. В Харькове построили огромную декорацию секретного советского НИИ, которую называли Институтом. Это была не площадка, куда артисты приезжали на смену, а отдельный мир: с квартирами, лабораториями, столовой, советской одеждой, деньгами и внутренней службой безопасности. Современные вещи запрещались, непрофессиональные исполнители могли проводить под камерами внутри Института недели и месяцы, оставаясь в своих образах.

Основной материал снимали с 2008 по 2011 год. Накопилось около 700 часов плёнки; в проекте были сотни ролей и примерно десять тысяч участников массовых сцен. Из архива выросли фильмы, сериалы, книги и выставки. В 2019 году «Дау» попал в парижские театры Шатле и Де ля Виль, где зрителям выдавали «визы» и предлагали перемещаться между показами, концертами и инсталляциями. Это была уже не премьера фильма, а аттракцион тотального погружения.

В 2020 году «Дау. Наташа» и «Дау. Дегенерация» попали на Берлинале. «Наташа» получила «Серебряного медведя» за операторскую работу, но обсуждали психологическое давление, несимулированный секс и границы согласия на площадке. Илья Хржановский обвинения в принуждении и жестоком обращении отвергал, однако вопрос остался.

Главного фильма всё это время не было. Хржановский называл его «материнским»: он должен был вернуть в центр Дау и собрать вселенную в единое целое. Работа возобновилась в 2023 году, в неё вошли и новые сцены. Поэтому перед нами не капсула 2011-го, а поздняя авторская сборка.

Как «Дау» оказался в конкурсе Венеции

Картина была закончена, представлена отборщикам и включена в число 21 претендента на «Золотого льва». Фестивали не публикуют протоколы отбора, поэтому достоверного рассказа о внутренних переговорах нет. Всё остальное — догадки.

До премьеры случился политический скандал. Украинские министерства иностранных дел и культуры выступили против картины, указав на российские деньги и связи. Одним из главных ранних спонсоров проекта был российский предприниматель Сергей Адоньев, позднее попавший под санкции. Хржановский утверждает, что на момент финансирования санкций против него не было. Завершённый фильм официально представлен как копродукция Германии, Франции и Швеции.

Директор фестиваля Альберто Барбера встал на сторону фильма: «Дау», по его словам, не является российской картиной. Хржановский отказался от российского гражданства в 2024 году и публично выступает против войны в Украине. Однако отдельным источником спора стал Теодор Курентзис. Он продолжает работать в России и не выступил с публичным осуждением войны. На пресс-конференции режиссёр отказался обсуждать актёра, сказав, что каждый отвечает за собственный выбор.

Так фильм вошёл в Венецию как европейский фильм знакомого фестивальной системе автора. Протест отбору не помешал и лишь усилил внимание.

Что происходит на экране

Фильм охватывает сорок лет, с 1928-го по 1968-й. Молодой физик Дау живёт в Советском Союзе, преподаёт в Харькове, оказывается под давлением органов, перебирается в Москву и попадает в закрытый институт. Государству нужны его знания для создания оружия, но Дау хочет заниматься законами Вселенной, хотя постепенно соглашается на сделки с системой. Параллельно у Дау бурная личная жизнь, трудно сочетаемая с советской моралью. Декларируемая им свободная любовь мутирует в безразличное причинение боли другим и в унижение собственной жены.

Согласно официальному синопсису, фильм рассказывает о «бесчисленных повседневных компромиссах», которые формируют человеческую судьбу и меняют ход истории. На пресс-конференции Илья Хржановский говорил несколько иначе: человек делает выбор и расплачивается за него собственной жизнью и судьбой. Физик, мечтавший понять мир, помогает создать оружие. Мужчина, ищущий свободы, теряет способность любить. Хржановский называет картину греческой трагедией, и поэтому Дау сделан греком, чужаком внутри советского мира.

Но здесь необходимо поставить жирную границу. Это не биография нобелевского лауреата по физике Льва Ландау. Фестиваль осторожно пишет, что фильм «вдохновлён физиками», создававшими советскую атомную бомбу, и персонажи, мягко говоря, вымышлены. Исторические факты смешаны с импровизациями, фантазиями и сценами, которым нельзя приписывать документальную ценность.

Для масштаба проект пользуется именами Ландау и Капицы, их авторитетом и реальными трагическими эпизодами. Но в фильме нет ни одной полноценной сцены научной работы, никаких лабораторных опытов, физических дискуссий, открытий или реального участия героев в атомном проекте. «Физики» на экране преимущественно пьют, танцуют на вечеринках, заводят романы и пользуются привилегиями закрытого института. Вместо трагедии учёного получилась богемная фантазия, произвольно прикреплённая к имени Ландау и истории советской физики. Зато секс, унижения и распад показаны детально и подробно. Придуманный Дау желает, предаёт и подчиняется.

Критики: шедевр или декорация без смысла

Первые зарубежные отзывы преимущественно положительные. The Guardian называет фильм пугающим и завораживающим приключением, хотя отмечает, что свободную любовь Ландау проект раздувает до сексуальной зависимости. Cineuropa видит возможный шедевр политического кино. Но многие также указывают на тяжёлую экспозицию, затянутость и слабый финал.

Русскоязычная группа критиков встретила фильм намного холоднее. В таблице «Афиши Daily» Денис Виленкин и Настасья Горбачевская дали по 2 балла из 10, Станислав Зельвенский и Анна Стрельчук — по одному, Егор Москвитин — 5. На другом полюсе оказался Антон Долин с 9 баллами. И это не просто «смешанная реакция», а раскол мнений.

Разница реакций объяснима. Для иностранного зрителя советский мир выглядит неизвестной цивилизацией, а масштаб производства становится эстетическим аргументом. Русскоязычный зритель легче замечает искусственность речи, схематизм эпохи и разрыв между известными именами и придуманными поступками. Эффектную декорацию легко принять за историческое знание, которого фильм не даёт.

Таким образом, Венеция показала первый публичный монтаж той самой центральной картины, ради которой проект когда-то начинался. Работа операторов, художников и тысяч участников создала экранный мир редкой плотности. Но масштаб не доказывает историческую правду, глубину характеров или этическую правоту метода. Можно двадцать лет строить вселенную и рассказать простую историю: власть ломает человека, а человек переносит насилие дальше.

Главный вопрос поэтому не в том, шедевр ли «Дау». На него критики уже ответили взаимоисключающим образом. Вопрос в другом: зачем частной фантазии режиссёра понадобились имена великих физиков? Возможно, без Ландау и Капицы перед нами осталась бы эффектная рваная антиутопия о вымышленном советском институте. Кинофестиваль может сколько угодно представлять «Дау» крупным художественным событием, но за масштабом, скандалами и великими именами скрывается пустая, размытая, неправдоподобная фантазия режиссёра.