Вообще, это был фестиваль, на котором время измеряли не фильмами, а овациями. Малковичу аплодировали около 13 минут, документальному фильму NAZA — примерно 24 с половиной, Пенелопе Крус и Хавьеру Бардему после показа Bunker — 15. Лиам Галлахер из Oasis продержался восемь минут, прежде чем посмотрел на часы и, судя по видео, предложил брату покинуть зал. На фестивале, где фильмы всё чаще длятся по три-четыре часа, аплодисменты тоже начали требовать физической подготовки.

Главный приз получила не самая громкая картина. «Золотой лев» достался Woman Unknown Май эль-Туки, датской драме о женщине, которая после окончания Второй мировой войны пытается заново устроить свою жизнь. Служанка Мари собирается выйти замуж за богатого вдовца и стать хозяйкой дома, в котором прежде работала. Но во время оккупации у неё был роман с немецким солдатом. Освобождённая Дания празднует победу и одновременно ищет тех, кого можно публично наказать.

Мужчины, сотрудничавшие с немцами, ещё могут объяснить своё поведение бизнесом, политикой или необходимостью, а к женщинам общество отнеслось беспощаднее. Исполнительница главной роли Матильда Арсель также получила Кубок Вольпи за лучшую женскую роль.

Гран-при жюри получил Ли Чхан Дон за Possible Love, свой первый фильм за восемь лет. Картина длится 164 минуты и сталкивает две супружеские пары. В одной муж потерял работу после массового увольнения и подавленной забастовки. В другой жена снимает документальное кино и превращает чужую беду в материал. Совместная работа не устраняет классовое неравенство, а просто хорошо его подсвечивает.

Самую конфликтную награду — «Серебряного льва» за режиссуру — получил Илья Хржановский за DAU. Центральный фильм его многолетнего проекта добрался до экрана через двадцать лет после начала работы. Вокруг DAU много лет звучали обвинения в психологическом давлении и злоупотреблениях на площадке. Хржановский их отвергал, но образ закрытого художественного государства с режиссёром во главе закрепился за проектом давно. В итоге Венеция наградила его именно за режиссуру, то есть за тот элемент DAU, который вызывает больше всего вопросов.

Специальный приз жюри получил документальный фильм NAZA Юваля Абрахама и Рахель Шор. Его тайно снимали ночью на крышах Тель-Авива. Перед камерой появились 24 человека: израильские военные, сотрудники разведки и информаторы, чьи лица и имена были скрыты. Они рассказывали о выборе целей для ударов по Газе и расчёте возможных жертв среди гражданского населения. Авторы фильма называют его документальным журналистским расследованием, основанным на свидетельствах анонимных источников. Во время рекордной овации в зале появились палестинские флаги. Режиссёры плакали.

Приз за лучший сценарий получили Стефан Бризе, Корали Амедео и Оливье Горс за Un bon petit soldat. Альба Рорвахер играет руководительницу отдела кадров крупной компании, которая должна одновременно защищать сотрудников и выполнять требования начальства. Обнаружив токсичное управление, она понимает, что корпоративный компромисс превратился в соучастие. Фильм проверяет, сколько насилия можно спрятать за словами wellbeing, performance и human resources, если произносить их спокойным голосом на фоне презентации.

Приз Марчелло Мастроянни получила Малю Кебизи за 15/18 (A Place to Heal) Седрика Кана. Действие происходит в подростковом психоневрологическом отделении государственной больницы, куда семнадцатилетнюю Люсию снова доставляет полиция. Врачи пытаются лечить детей в системе, которая сама находится на грани нервного срыва. Кебизи удалось не потеряться среди героев, у каждого из которых есть диагноз, семейная катастрофа и веская причина не доверять взрослым.

Фильмы, оставшиеся без наград, обеспечили Венеции самые живые истории. Роберт Паттинсон приехал всего на сутки — между съёмками нового «Бэтмена» — ради премьеры Primetime. Он играет Криса Хансена, ведущего программы To Catch a Predator, в которой взрослых мужчин ловили на попытках встретиться с несовершеннолетними. Настоящий Хансен отказался заранее смотреть картину из-за соглашения о неразглашении, а потом купил рекламное время перед её кинотеатральными показами, чтобы продвигать собственный сервис TruBlu, тоже посвящённый охоте на сексуальных преступников. Человек, ставший прототипом героя, использовал фильм как рекламную площадку для конкурирующей версии самого себя.

Почти четырёхчасовой документальный фильм Алекса Гибни Musk обеспечил фестиваль лучшим публичным скандалом. Режиссёр рассказывал, что многие знакомые и деловые партнёры Илона Маска отказались давать интервью из страха. В картине появилась Эшли Сент-Клэр, мать одного из детей миллиардера. Она утверждает, что отвергла соглашение о неразглашении на 40 миллионов долларов. Илон Маск отрицает, что делал такое предложение. После премьеры Маск устроил в X серию нападок на Гибни: назвал его «озлобленным стариком», заявил, что у режиссёра «ноль порядочности», а затем опубликовал его изображение с эмодзи экскрементов на голове и подписью: «Так лучше».

Сьюзен Сарандон на пресс-конференции The Echo Chamber рассказала, что продолжает терять роли из-за публичной поддержки Палестины. По её словам, агентства предупреждают продюсеров не нанимать её. Режиссёра Андреа Паллаоро она поблагодарила за то, что он проигнорировал эти советы.

К закрытию фестиваля почти каждая из главных наград воспринималась как политический жест, независимо от намерений жюри. Мэгги Джилленхол, однако, отдельно подчеркнула, что Woman Unknown получила главный приз за художественные достоинства, а не потому, что картину сняла женщина.

Так и закончилась Венеция-2026. Жюри выбрало самые конфликтные фильмы. Впрочем, кого-то награждать было надо. Награды наверняка будут оспаривать, а фильмы пересматривать и обсуждать дальше. Зато всё остальное на кинофестивале сомнений не вызвало: красавицы на красной дорожке были на высоте, погода не подвела, еда оставалась восхитительной, а Венеция — прекрасной. Венецианский кинофестиваль всегда можно критиковать за выбор победителей, но никогда — за выбор места.