Издалека церковный двор храма Святой Марии выглядит как идеально подстриженный парк: вдоль дорожек стоят огромные тисы в форме конусов, колонн, сводов, куполов и арок, между ними расставлены каменные саркофаги, в которых покоятся богатые торговцы шерстью и другие именитые жители Пейнсвика. Над всем этим возвышается тонкий шпиль готической церкви. В конце XVIII века парк превратили в регулярный топиарный ансамбль. Около 1792 года вдоль дорожек посадили 99 тисов, а затем начали стричь их в формах архитектурных элементов: они направляют движение к церкви, образуют зелёные коридоры и перекликаются с башней и надгробиями.

С тисами связана легенда: якобы их всегда должно быть ровно 99, потому что дьявол не позволит вырасти сотому и вырвет его из земли. В 2000 году каждому приходу Глостерской епархии подарили молодой тис в честь нового тысячелетия. И Пейнсвик оказался перед сложной богословско-садоводческой проблемой, но дерево всё-таки посадили. Оно благополучно выросло, так что дьявол либо смирился, либо не умеет считать.

Вся эта красота появилась благодаря шерсти. С XV до XIX века благосостояние Пейнсвика зависело от изготовления дорогого тонкого сукна из котсуолдской шерсти. Прядильщики работали по домам, ткачи устраивали мастерские на верхних этажах с длинными окнами, а на мельницах у местных ручьев промывали, валяли и отделывали ткань. Разбогатевшие суконщики строили себе большие дома из местного светлого известняка, вкладывались в церковь и заказывали роскошные семейные гробницы.

Между тисами находится одна из лучших в Котсуолдсе коллекций надгробий конца XVII–XVIII веков. Массивные каменные гробницы в форме столов или сундуков в Пейнсвике называют caddies. Их вырезали из местного оолитового известняка, покрывая картушами, цветами, херувимами, драпировками и металлическими табличками с надписями.

Главной династией местных камнерезов была семья Брайанов. Джон Брайан делал надгробия для богатых жителей, построил церковные ворота и создал классицистический алтарный экран, но для собственной могилы выбрал не очередной каменный сундук, а довольно странную пирамиду. В южной капелле сохранился сделанный им в 1743 году каменный рередос — архитектурная конструкция за алтарём.

Самое необычное надгробие находится внутри капеллы Святого Петра. Первоначально гробница, вероятно, принадлежала семье Лайл, владевшей Пейнсвиком. Позднее её использовали для погребения сэра Уильяма Кингстона, умершего в 1540 году. Кингстон был констеблем Тауэра при Генрихе VIII: именно он держал под стражей Анну Болейн и докладывал Томасу Кромвелю о её разговорах перед казнью. Затем памятник переделали ещё раз.

В XVIII веке на старую гробницу поставили алебастровые фигуры доктора права Джона Симана, канцлера Глостерской епархии, и его жены Элизабет, умерших в 1623 и 1625 годах. Супруги стоят на коленях друг напротив друга у пюпитра с книгой, причём для поддержки средневекового свода между ними вставили коринфскую колонну.

Под сводом в северо-западной части церкви висит модель английского галеона Elizabeth Bonaventure, образ христианской общины, плывущей через опасное море жизни. Её часто называют флагманом Фрэнсиса Дрейка во время разгрома Непобедимой армады, но это не вполне точно.

Фахверковое сооружение 1901 года у входа — т. н. lychgate, крытые ворота церковного двора: под ними ставили носилки или гроб и ждали священника перед началом погребальной службы. На штукатурных панелях написано начало Magnificat, Песни Богородицы из Евангелия от Луки. В англиканской традиции Magnificat поют во время вечерней службы (Evensong), поэтому рядом с текстом помещена музыкальная нотация.

Каждую осень жители Пейнсвика берутся за руки, чтобы обнять свою церковь и поблагодарить Бога. Точный возраст обычая неизвестен, но ежегодным он стал в викторианскую эпоху. За прошедшие столетия здесь сменились поколения суконщиков, камнерезов и священников, но традиции города передаются потомкам, а тисы продолжают стричь. И дьяволу остаётся только наблюдать за всем этим со стороны: с сотым тисом он так и не справился.