Алессандро Беттарини: человек, стоящий за инженерными решениями Panerai

Алессандро Беттарини: человек, стоящий за инженерными решениями Panerai

История знаменитых часовых брендов обычно складывается из громких имен, легендарных моделей и технических достижений. Но за каждым инженерным прорывом стоят люди, чьи имена порой остаются неизвестными широкой публике. Именно они придумывают, рассчитывают, испытывают, ошибаются и находят решения, которые спустя десятилетия становятся частью истории часового искусства. Алессандро Беттарини — один из таких людей. Инженер, конструктор, непосредственный участник экспериментальных разработок Officine Panerai, он принадлежит к поколению специалистов, для которых создание часов было прежде всего решением сложнейших технических задач, а не погоней за коммерческим успехом. LC попросил Алессандро рассказать о работе в Panerai, секретах экспериментальных разработок, собственном бизнесе и о том, почему инженер, чьим именем называют один из узнаваемых корпусов часов Panerai, вовсе не считает себя человеком, оставившим след в истории.

С чего началось ваше увлечение инженерией и часовым делом? Кто или что вдохновило выбрать именно этот путь?

Думаю, интерес к механике был у меня врожденным. Когда я вспоминаю детство, то постоянно вижу себя с отвертками. Мои игрушки никогда не жили долго: рано или поздно я обязательно разбирал их, чтобы выяснить, что находится внутри и как все устроено.

В Officine Panerai я отвечал за механическое проектирование, часовые механизмы и микромеханику. Это были основные направления моей работы. Не могу сказать, что меня вдохновил какой-то конкретный человек. Скорее, обстоятельства привели к изучению этих технологий, а затем и к более глубокому их освоению.

Какие моменты стали определяющими в вашей профессиональной жизни до прихода в Panerai? Представляли ли вы когда-нибудь, что можете выбрать совершенно другую карьеру?

Безусловно. Изначально я собирался получить высшее образование в области физики и посвятить себя научной работе в исследовательской лаборатории. Однако из-за проблем со здоровьем моего отца мне пришлось отказаться от этих планов и вместе с сестрой взять на себя управление семейным предприятием. Таким образом, жизнь направила совсем по другому пути, нежели тот, который я первоначально для себя представлял.

Какой была компания Panerai, когда вы пришли туда в 1980-х годах? Что вам особенно запомнилось — люди, мастерские, инженерная культура того времени?

После смерти отца, которой предшествовала продолжительная болезнь, мы с сестрой продолжили управлять семейным предприятием Armando Bettarini & Figli snc. Это была небольшая металлообрабатывающая компания, в которой работало около двадцати человек.

Когда в конце 1978 года мы приняли решение закрыть предприятие, то дали нашим сотрудникам обещание: компания не прекратит работу до тех пор, пока каждый из них не найдет новое место.

С этой целью мы связались со всеми нашими заказчиками, в том числе с Officine Panerai. И инженер Дзеи, который в то время руководил компанией, предложил мне перейти на работу в Panerai. А 1 января 1980 года я возглавил Panerai Meccanica в качестве генерального директора. Вместе со мной туда перешли два последних сотрудника нашего семейного предприятия.

Спустя пару лет я перешел в Officine Panerai, где начал работать в отделе исследований и разработок. К тому времени я уже довольно давно знал сотрудников компании. Однако совместная работа с более опытными специалистами позволила гораздо глубже познакомиться с ее внутренней жизнью. Их рассказы, личный опыт и воспоминания помогли понять, насколько необычной и своеобразной была рабочая атмосфера в этой компании.

Что послужило толчком к созданию Prototipo 1000 Metri O.P. для подразделения COMSUBIN Военно-морских сил Италии? С какими наиболее сложными инженерными задачами вам пришлось столкнуться?

Инициатива исходила от самой Officine Panerai. Именно компания предложила подразделению COMSUBIN проект часов, рассчитанных на глубину 1000 метров, а не наоборот. Мы стремились увеличить оборот компании и считали, что предложение современных водолазных часов могло стать подходящим способом достижения этой цели.

Первоначально проект предусматривал два основных технических решения: использование материала корпуса с низкой магнитной заметностью и применение механизма с автоматическим подзаводом. После лабораторных испытаний в окончательную конструкцию прототипа было добавлено третье решение — использование тритиевых трубок, или трейсеров (trasers), для подсветки циферблата.

В рамках проекта были созданы восемь экспериментальных прототипов из титана и бронзы. Каким техническим достижением вы гордитесь больше всего? И насколько важную роль в инженерной работе играла интуиция?

Новая модель имела несколько существенных отличий, благодаря которым технически превосходила своих предшественников. Особенно важным стало применение титана. Этот материал прекрасно подходит для эксплуатации в морской воде и, кроме того, обладает низкой магнитной заметностью. Последнее свойство имело особое значение для водолазов, занимавшихся обезвреживанием мин, хотя его преимущества оценили и бойцы специальных подразделений.

Еще одним важным нововведением стал вращающийся безель, позволявший отслеживать время, прошедшее с начала боевой операции. Все эти особенности представляли собой значительный технологический шаг вперед по сравнению с часами, которые Panerai выпускала в годы войны и в первые послевоенные годы.

В вашем распоряжении сохранился один из титановых прототипов. Что эти часы значат для вас сегодня?

Прототип, который находится у меня, — один из экземпляров, изготовленных в лаборатории Officine Panerai для проведения различных функциональных испытаний. А последний прототип, который я назвал бы окончательным вариантом проекта, был продан вместе с другими предметами компании VLG, получившей в свое распоряжение часовое подразделение.

Что побудило вас написать книгу «Prototipo 1000 metri O.P.»? Насколько важно было сохранить историю создания необычных часов и технические знания, лежавшие в основе проекта?

Поскольку я был свидетелем зарождения и развития проекта часов, рассчитанных на глубину 1000 метров, со временем у меня возникла потребность написать историю их создания. За прошедшие годы мне неоднократно попадались статьи и рассказы об Officine Panerai, заведомо недостоверные. Некоторые из них выглядели вполне правдоподобно, другие же порой были просто выдуманы, иногда в спекулятивных целях. Я считал важным оставить правдивое свидетельство, основанное на личном опыте и непосредственном знании событий, и не позволить домыслам и неточным воспоминаниям определять то, как будет восприниматься история этого проекта.

Как опыт работы в Panerai повлиял на ваше решение заняться независимым часовым производством и создать собственное предприятие? Расскажите о вашем бренде.

Примерно в 2002 году я начал задумываться о создании во Флоренции предприятия, специализирующегося на проектировании и, при необходимости, изготовлении прототипов различных изделий. Основой для этого должен был стать опыт, накопленный за годы работы в Officine Panerai. Инженер Дзеи узнал об этой идее и проявил к ней большой интерес. Он даже организовал у себя дома несколько встреч, на которых мы обсуждали возможности реализации проекта.

Мы установили контакты с различными итальянскими производителями часов и дошли до разработки бизнес-плана небольшого производства механизмов для наручных часов. Был целый ряд идей, и перспективы казались весьма многообещающими. Однако по мере развития инициативы между участниками возникли серьезные разногласия. Это заставило меня пересмотреть свое участие в создаваемой компании. В конечном итоге мой выход из проекта привел к его прекращению.

А несколько месяцев спустя мы с моим другом Лучано Никери решили продолжить работу самостоятельно, но уже в рамках более скромного и четко ориентированного проекта. И в феврале 2004 года основали в Прато компанию ENNEBI. Наша цель заключалась в проектировании коллекций, предназначенных для коллекционеров и энтузиастов. Мы стремились использовать самые современные технологии, сохраняя при этом внимание к деталям, индивидуальность, присущие традиционному ремесленному производству, и таким образом продолжить производственные традиции нашего региона.

Производственная программа была сосредоточена прежде всего на водолазных наручных часах, а также на часах, рассчитанных на работу в экстремальных климатических условиях — при очень высоких и низких температурах, высоком давлении и в вакууме. Кроме того, мы занимались часовыми механизмами и подводными магнитными компасами — как наручными, так и предназначенными для установки на приборных панелях.

Кто такой Алессандро Беттарини за пределами инженерии и часового производства? Чем вы увлекаетесь и где черпаете вдохновение?

Я всегда предпочитал оставаться в тени и не привлекать к себе внимания. Эта черта моего характера особенно хорошо соответствовала работе, которой я занимался в Officine Panerai. Хотя сегодня компания известна во всем мире благодаря своим часам, значительная часть нашей деятельности была связана с вещами, которые не предназначались для широкой огласки.

В частной жизни я придерживаюсь тех же принципов. Предпочитаю держаться подальше от толпы и всеобщего внимания. Ухаживаю за небольшим садом и люблю самые разные растения, особенно суккуленты.

Еще одна моя страсть — книги. Очень много читаю. Не могу сказать, что особенно люблю фантастику. Гораздо больше меня привлекают исторические исследования, прежде всего посвященные Второй мировой войне.

Кроме того, я в некотором роде мастер на все руки. Отчасти это продиктовано необходимостью, но прежде всего мне просто доставляет настоящее удовольствие самостоятельно что-то мастерить и ремонтировать.

Каким бы вы хотели остаться в памяти людей? Что надеетесь передать будущим поколениям инженеров и часовщиков?

За свою профессиональную жизнь я сделал немало, но не считаю свои достижения настолько значительными, чтобы обо мне помнили. Вероятно, любители часового дела продолжат называть один из корпусов часов Panerai моей фамилией — так сложилось в силу целого ряда обстоятельств. Возможно, кто-нибудь заинтересуется и захочет узнать обо мне больше. Но я никогда к этому не стремился.

Ещё в London Cult.