Во встрече участвовали первый министр Уэльса и лидер Plaid Cymru Рун ап Иорверт, первый министр Шотландии и лидер Шотландской национальной партии (SNP) Джон Суинни, первый министр Северной Ирландии и вице-президент Sinn Féin Мишель О’Нил, а также президент Sinn Féin и лидер оппозиции в Ирландии Мэри Лу Макдональд. В Кардиффе они подписали меморандум о взаимопонимании, в котором заявили, что политическая ситуация на Британских островах меняется и что жители каждой из трёх территорий должны самостоятельно решать вопрос о своём конституционном будущем.

Авторы документа считают, что движение в сторону конституционных перемен набирает силу, и призывают правительство Великобритании заранее готовиться к возможным изменениям, а не блокировать их. Фактически три партии договорились отстаивать общий принцип: решение о независимости Шотландии и Уэльса или об объединении Ирландии должно приниматься населением соответствующих территорий.

Саммит имеет прежде всего политическое значение. Впервые с момента создания нынешней системы регионального самоуправления в конце 1990-х правительства Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии одновременно возглавляют политики, выступающие за выход своих стран из состава Соединённого Королевства или, в случае Северной Ирландии, за объединение с Ирландией. При этом на встрече они представляли свои партии, а не правительства: это позволило им непосредственно обсуждать самоопределение наряду с экономикой, энергетикой и международным сотрудничеством.

Особую символичность встрече придала ситуация в Уэльсе. После победы Plaid Cymru на выборах в Сенедд в мае Рун ап Иорверт стал первым главой валлийского правительства от партии, выступающей за независимость. Сам ап Иорверт при этом не обещает немедленного референдума: Plaid Cymru исключила его проведение в течение первого срока нынешнего правительства. На более близкую перспективу Кардифф требует расширения автономии и передачи Уэльсу полномочий, в частности в сфере юстиции и полиции, которыми уже располагают Шотландия и Северная Ирландия.

Одновременно с партийным меморандумом ап Иорверт и Суинни подписали отдельный официальный Cardiff Agreement — Cytundeb Caerdydd, регулирующий сотрудничество правительств Уэльса и Шотландии. Важно, что это не соглашение о выходе из Великобритании. Согласно опубликованному правительством Шотландии тексту, Эдинбург и Кардифф намерены совместно работать над проблемами детской бедности, повышения уровня жизни, экономического роста; укреплять и развивать международные связи, отношения с ЕС; а также обсуждать вопросы языка, культуры, СМИ и спорта.

В преамбуле соглашения правительства двух стран подчёркивают, что впервые с начала деволюции (передачи части полномочий от центрального правительства региональным властям), Шотландией и Уэльсом руководят силы, рассматривающие независимость как возможное будущее своих государств. При этом они признают, что находятся на разных этапах этого пути. Официально заявленная цель Cardiff Agreement состоит в более тесном обмене опытом и совместной разработке политики между двумя администрациями.

Именно различия между тремя национальными движениями остаются главным ограничением для возникшего в Кардиффе так называемого «кельтского фронта», как уже назвали политическую коалицию британские СМИ. В Шотландии вопрос заключается в проведении второго референдума о независимости после голосования 2014 года, когда 55% избирателей выбрали сохранение страны в составе Великобритании. SNP хочет добиться нового голосования в течение ближайших пяти лет.

Однако Эдинбург не может назначить такой референдум самостоятельно при действующем распределении полномочий. В 2022 году Верховный суд Великобритании постановил, что законопроект шотландского парламента о референдуме по поводу независимости затрагивает зарезервированные за Вестминстером вопросы — союз Шотландии и Англии и полномочия британского парламента. Для референдума 2014 года Лондон временно передал соответствующие полномочия посредством специального механизма в рамках Scotland Act, но сейчас такого разрешения нет.

Северная Ирландия находится в совершенно иной правовой ситуации. Возможность референдума об объединении острова непосредственно предусмотрена законодательством, возникшим после Белфастского соглашения 1998 года. Согласно Northern Ireland Act 1998, британский министр по делам Северной Ирландии обязан назначить такое голосование, если сочтёт вероятным, что большинство участников поддержит выход Северной Ирландии из Великобритании и присоединение к Республике Ирландия. Между двумя подобными референдумами должно пройти не менее семи лет.

Мэри Лу Макдональд после встречи в Кардиффе дала понять, что Sinn Féin рассчитывает на проведение голосования об объединении Ирландии к 2030 году. Тем самым Северная Ирландия располагает юридически закреплённым механизмом изменения своего статуса, которого нет ни у Шотландии, ни у Уэльса.

Политическое давление на Лондон усилилось после того, как вопрос о будущем Северной Ирландии неожиданно затронул президент США Дональд Трамп. Во время недавнего визита в Ирландию он публично поддержал перспективу объединённой Ирландии. Это вызвало резкую реакцию британского правительства и юнионистских политиков Северной Ирландии и дополнительно вернуло конституционный вопрос в международную повестку.

Для нового премьер-министра Энди Бёрнэма ситуация особенно неудобна. После прихода к власти в июле он сделал расширение региональной автономии в Англии одной из центральных тем своего правительства и выступил за передачу больших полномочий на места. Националистические партии теперь используют ту же логику, утверждая, что право принимать решения ближе к гражданам должно распространяться и на вопрос о государственном статусе Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии. Именно на эту политическую уязвимость Бёрнэма обращает внимание сегодня Financial Times.

Одновременно правительство Бёрнэма проводит границу между деволюцией и распадом государства. После того как премьер ранее допустил возможность нового шотландского референдума при наличии очевидного общественного консенсуса, Даунинг-стрит уточнил позицию: повторное голосование пока остаётся исключённым. Шотландский первый министр уже призвал Лондон превратить признание права шотландцев самостоятельно определять своё будущее в конкретный юридический механизм.

Британское же правительство после кардиффской встречи заявило, что намерено строить отношения с администрациями Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии на основе сотрудничества. Но при этом считает приоритетами стоимость жизни, финансовое положение семей и экономическую безопасность, а не проведение новых конституционных референдумов.

Различается и уровень общественной поддержки отделения. Приводимые британскими СМИ последние опросы дают сторонникам независимости около 47% в Шотландии, 32% в Уэльсе и 36% сторонникам объединения Ирландии в Северной Ирландии. В Шотландии показатель уже много лет колеблется около половины электората, тогда как в Уэльсе движение за независимость остаётся заметно более слабым.

Поэтому подписанный в Кардиффе меморандум пока не означает, что Великобритания стоит непосредственно перед распадом. У трёх националистических движений разные цели, электоральная поддержка, сроки и — что принципиально — разные юридические возможности для проведения референдумов. Однако значение встречи в другом: впервые силы, руководящие всеми тремя автономными территориями страны, попытались представить их конституционные требования не как три отдельных региональных спора с Лондоном, а как общую проблему устройства Соединённого Королевства.

Следующим важным эпизодом в этом противостоянии должна стать встреча Бёрнэма с первыми министрами Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии, которая, как ожидается, состоится в октябре. После Кардиффа перед премьер-министром встаёт вопрос уже не только о том, сколько дополнительных полномочий готов получить каждый из регионов, но и о том, существует ли в британской системе приемлемый для всех механизм, позволяющий населению отдельных частей Соединённого Королевства пересмотреть сам вопрос о членстве в нём.