Как рассказывает американский актёр Барри Кеоган, исполнивший одну из главных ролей, после просмотра «Дылды» он сам написал режиссёру, чтобы выразить восхищение фильмом. И вот через несколько лет Барри оказался в центре истории об американо-кабардинской диаспоре, а у Балагова появился первый англоязычный фильм.

Изначально историю собирались снимать в России, но после эмиграции режиссёр перенёс действие в Нью-Джерси. Сам город в фильме во многом условный: его снимали на севере Франции, в Дюнкерке и Сен-Поль-сюр-Мер, а пространство фильма выглядит одновременно воспоминанием, декорацией и сном о родине.

В Нью-Джерси живут давно обамериканившиеся кабардинцы из Нальчика. Они едят «осетинские пироги», поклоняются культу мужественности, ценят в женщинах мягкость и красоту, но в реальности ведут себя как типичные американцы.

Барри Кеоган играет Азика, повара в кафе своей сестры Залии, беременной женщины, которая пытается удержать маленький семейный мир в порядке. Азик готовит традиционные кавказские блюда, а также то самое butterfly jam, варенье из бабочек. Он не кавказский отец-мачо, а человек, который плохо справляется с собственной жизнью и всё время пытается доказать сыну и общине, что чего-то стоит. Рядом с ним постоянно присутствует Марат, шумный, агрессивный, потерянный друг семьи. Вместе они суетятся, дурачатся, придумывают нелепые планы в попытках заработать.

Хотя действие фильма происходит в Нью-Джерси, законы, по которым живут персонажи, привезены с Кавказа. Мужчины здесь должны быть мужчинами, а женщины — желательно Моникой Беллуччи. Причём Беллуччи действительно появляется в фильме как символ самой себя. Кавказцев играют ирландец Барри Кеоган и британец Гарри Меллинг, и поначалу это вызывает недоумение. Но довольно быстро становится ясно, что этнографическая точность здесь ни к чему. История оказывается не столько об отце, сколько о сыне.

Сын Азика, которого играет Талхи Акдоган, занимается борьбой. Через боль, дисциплину и выносливость ему передают представление о достоинстве, силе и правильной мужской жизни. Но когда отец погибает после сексуального насилия, эта смерть оказывается несовместимой с тем образом мужчины, который сыну внушали с детства. Как сыну смириться с этим? Как восстановить достоинство семьи, в которой он теперь главный мужчина? Как пережить утрату любимого человека, если смерть кажется унизительной?

В этом смысле Балагов будто становится автором притчи. Логика растворяется в культе мужского достоинства и постоянном страхе оказаться недостаточно сильным. И «Варенье из бабочек» в итоге становится рассказом о том, как люди пытаются пережить трагедию, которую невозможно ни исправить, ни красиво объяснить.

Первые рецензии осторожные, местами жёсткие. Критики хвалят энергию отдельных сцен, операторскую работу и дебют Талхи Акдогана, но говорят также и о перегруженном сценарии и ощущении, что Балагов пока не до конца освоился в англоязычном пространстве. При этом Variety прямо пишет, что он остаётся режиссёром «крупного, захватывающе декларативного таланта». После «Тесноты» и «Дылды» от Балагова ждали немедленного нового триумфа, однако он выбрал более трудный путь: чужой язык, чужую среду, международных актёров и историю, в которой привычные темы приходится собирать заново. Такой фильм не обязан быть гладким, и за этой неровностью виден настоящий режиссёрский риск.

Кинофестиваль в Каннах проходит 12–23 мая 2026 года.

Фото: Nana Gobeshiya